Тенге устоял. А экономика?

Международный бизнес
КАЗАХСТАН
«Эксперт» №24 (948) 8 июня 2015
Компактная петроэкономика Казахстана резко притормаживает: сказываются неблагоприятная внешняя конъюнктура и макроэкономические потрясения в России. Формат ЕАЭС слишком жесткий для смягчения «эффекта заражения». Казахстану приходится вновь полагаться на кейнсианские рецепты бюджетного стимулирования
Тенге устоял. А экономика?

Объявленная недавно Национальным банком Казахстана (НБК) стратегия постепенного перехода денежных властей страны к режиму таргетирования инфляции (ТИ), предполагающему свободное плавание национальной валюты, станет для резидентов еще большим шоком, чем осенние экзерсисы с досрочным освобождением курса рубля руководством российского ЦБ. Последний взял на вооружение модную на развивающихся рынках концепцию ТИ еще до предпоследнего кризиса, в начале 2008-го, так что к прошлогоднему уполовиниванию внешней цены рубля россияне были подготовлены «рабочей» волатильностью курса все же лучше своих южных соседей. Казахстан с момента введения в обращения самостоятельной валюты, тенге, осенью 1993 года до сих придерживался курсового режима, именуемого «грязным плаванием» (dirty float), допускающего колебания курса нацвалюты к СКВ в весьма узком коридоре. Фактически это был квазификсированный курс, перемежаемый «ступеньками» разовых корректировок в апреле 1999-го и в феврале 2009 годов, когда резкие девальвации валюты РФ, на которую приходится до сих пор свыше трети казахстанского импорта, вынуждали денежные власти Казахстана выправлять внешнюю конкурентоспособность своего хозяйства «уценкой» тенге (см. график 1).

В прошлом году руководство НБК пошло на нестандартный шаг — разовая девальвация тенге была проведена в феврале — не вслед за первым, «крымским», эпизодом обесценения рубля, а еще до него. Понижательная корректировка тенге на 16% выглядела несколько месяцев избыточной. Хотя внимательный анализ показывает, что таким образом НБК лишь ликвидировал 30-процентную переоценку валюты в реальном выражении, накопившуюся с конца 2001 года (см. график 2). «Курс тенге при сложившихся геополитических условиях вполне выдерживает обесценение рубля до 40–42 рублей за доллар», — признавался глава НБК Кайрат Келимбетов в одном из интервью в начале сентября прошлого года. Однако эта отметка была преодолена российской валютой уже к концу октября, а после досрочного перевода рубля в режим свободного курсообразования в начале ноября она на три месяца фактически утратила какие бы то ни было, как фундаментальные, так и технические, уровни поддержки. 50, 60, 70 рублей за доллар? Все привычные курсовые ориентиры были сбиты, даже «процентная пощечина» 16 декабря (ночной подъем ключевой ставки ЦБ РФ на 6,5 процентного пункта) возымела лишь кратковременное действие.

Нервотрепка

Казалось, очередная девальвация тенге просто неизбежна. За считаные месяцы дешевый российский машиностроительный и продовольственный импорт хлынул в Казахстан, а сами казахстанцы, особенно жители приграничных областей, рванули в Россию покупать на свои внезапно подорожавшие к рублю тенге не только привычные алкоголь и бензин, но и легковые машины и квартиры (к концу декабря были распроданы все запасы первички в Омске). В январе-феврале текущего года Россия и Казахстан, оплоты только что обретшего законную силу Евразийского экономического союза, оказались на грани торговой войны. Казахстанский бизнес требо