Профессиональный запрос на демократию

Тема недели
«Эксперт» №39 (958) 21 сентября 2015
Представьте, что вы занимаетесь фигурным катанием и научились делать двойной аксель

А вот тройной аксель вам пока даже не светит. Никто не скажет в этом случае, что вы совершенствуетесь не в фигурном катании, а, например, в боксе. Между тем в отношении качества российской демократии от внутренних и внешних критиков мы зачастую получаем именно такие абсурдные оценки наших усилий. На протяжении последних нескольких недель самые разные СМИ и самые разные люди высказали иногда неожиданно резкие оценки так называемого режима: «фашистское государство», «бандитское государство», «нас ждут предельные социальные катаклизмы»… Итогом этой немотивированной истерики стал забавный пост Виктора Шендеровича, который призвал всех идти на митинг, чтобы показать, что «НАС МНОГО», — перед этим, впрочем, извинившись, что он сам в отъезде: то ли в Калифорнии, то ли в Пенсильвании, с гастролями.

Между тем никаких поводов для похорон демократии в России сегодня нет. Напротив, именно сейчас самые разные слои общества — и элита, и средний класс, и бизнес, и бюджетники — начинают осознавать демократию не как рационально непознаваемую и не конструируемую идеальную среду, а как развиваемую систему, похожую на бизнес-систему, с промежуточными целями и механизмами ее достижения. Часто цитируемый нами современный социолог Чарльз Тилли формулирует демократию как набор институтов, которые позволяют обществу не быть в состоянии, а развиваться в сторону постоянного защищенного осознанного диалога между государством (оно же — исполнительная власть, оно же — бюрократия) и обществом. Тилли указывает на то, что в любом государстве, одновременно и сильном, и устраивающем свои демократические институты, наступает момент, когда бюрократия набирает слишком много ресурсов, контролирует слишком много рычагов и не хочет никого к ним подпускать. Такое состояние не есть «фашизм» или «тоталитаризм» в том случае, если бюрократия никак не проявляет стремления к абсолютной власти. Это всего лишь этап демократического становления, который бросает вызов обществу и тем элитам, которые понимают необходимость перемен, понимают, что настало время для создания механизмов осмысления, выражения и прямого политического представления своих интересов. Итогом создания таких механизмов будет «подчинение государства публичной политике».

Выборы, прошедшие в регионах, позволили проявиться всем тем новым механизмам политического волеизъявления, которые были созданы за последние три года: многопартийность, возвращение одномандатников, запрет на использование административного ресурса, праймериз внутри партии власти, выборность губернаторов. Объективно мы видим, что эти механизмы сработали: интерес людей к выборам возрос, победители имеют за собой «дышащих в затылок» вполне серьезных оппонентов, люди с идеями могут прорвать партийные кордоны через одномандатные округа. Более того, в нынешней конкурентной среде партии сами их ищут. Это не ручное управление, это среда, нормальная политическая среда.

Сегодня можно уверенно говорить о том, что выборы в парламент 2016 года будут идти по тем же правилам и