Отказаться от принципа двойного сокращения

Наука и технологии / ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ По мнению академика РАН Владимира Бетелина, России и отечественным компаниям нужно не конкурировать с Западом, а спокойно решать задачи, стоящие перед страной. Академия наук должна стремиться к достижению практических результатов, которые облегчат эту работу

Кризис и политические события последних лет вновь обострили в российском обществе дискуссию о том, какую экономическую модель развития следует выбрать. Об этом спорят не только экономисты и предприниматели, но и представители академического сообщества, тем более что вопрос об экономической эффективности вложений в науку тоже является частью дискуссии. Директор Научно-исследовательского института системных исследований (НИИСИ) РАН, академик РАН Владимир Бетелин является активным участником этих дискуссий и неоднократно на страницах нашего журнала высказывался по вопросам организации науки и образования, экономической и научной конкурентоспособности российских разработок. Возглавляемый им институт занят разработками в области математики, физики, информатики, нанотехнологий, информационных и телекоммуникационных технологий, вычислительных систем, то есть тех областей знаний и технологий, которые лежат в основе научно-технического прогресса. И оказываются ключевыми при решении проблемы импортозамещения, о путях решения которой у Владимира Борисовича особое мнение.

— Импортозамещение стало уже чуть ли не национальной идеей. Ваш институт занимается решением задач в тех отраслях науки и техники, где проблема импортозамещения стоит особенно остро. Какова ваша точка зрения на пути ее решения?

— Недавно я делал доклад на президиуме РАН о проблеме импортозамещения и в очередной раз задумался над тем, в чем суть того принципа, который лежит в основе современной мировой экономики. Я называю его принципом двойного сокращения, согласно которому работают все компании, особенно международные корпорации: сокращение сроков разработки выводимого на рынок продукта и сокращение сроков жизни этого продукта у потребителя.

— Ради непрерывного обновления

— Конечно. И принуждение нас за счет этого постоянно покупать новое. Начав с ширпотреба, эта тенденция перекинулась на сложные вещи. Еще 15–20 лет назад «Мерседес» был вечной машиной. А сейчас?

Я начал над этим размышлять несколько лет назад. И в докладе на форуме у Алферова, в присутствии представителей Intel, я сказал, что Intel строит финансово-технологическую пирамиду. Они жутко обиделись, а двойное сокращение, по сути, и является реализацией этой пирамиды. Они за большие деньги продают продукцию и вкладывают прибыль в следующее поколение разработок. Раздувается финансовый пузырь, только через промышленность. А это ведь энергия и ресурсы, чтобы продукт сначала произвести, потом утилизировать. А главное, что реально нужного вы имеете в том новом, что производится? И я сказал на президиуме, что у меня большое сомнение, нужно ли нам включаться в эту гонку, бежать туда же, ставя перед собой задачи, невыполнимые в наших реалиях. А невыполнимые задачи с нереальными целями порождают, скажем так, имитацию деятельности.

У нас есть свой внутренний рынок. Например, информационный. Это 30 миллиардов долларов в 2013 году. Немало, но 80 процентов составил импорт. Если сформировать технологическую базу, удовлетворяющую наш рынок, то