Есть такое слово: «справедливость»

Тема недели
«Эксперт» №9 (977) 29 февраля 2016
В середине пятидесятых годов прошлого века американский экономист Саймон Кузнец выступил с теорией, которая резко выделялась своим оптимизмом на фоне катаклизмов первой половины века и моментально завоевала популярность по обе стороны Атлантики

Вооружившись всеми доступными статистическими данными, Кузнец доказал одну простую вещь: логика экономического развития такова, что в любой капиталистической стране неравенство движется по кривой нормального распределения: резко возрастает на начальных этапах индустриализации, чтобы затем сократиться до минимума.

Полвека спустя генеральный секретарь Организации экономического сотрудничества и развития Анхель Гурриа, выступая в Париже на презентации очередного отчета ОЭСР, говорит: «Мы достигли критической точки. Неравенство в странах ОЭСР на самом высоком уровне с начала наблюдений». Одновременно выходит в свет книга «Капитал XXI века», написанная молодым французским экономистом Томасом Пикетти, и почти мгновенно становится мировым бестселлером. Неравенство, доказывает Пикетти, не просто не снижается, но с каждым годом только приближается к показателям начала прошлого века.

Решив выяснить, как обстоят дела с неравенством в российской экономике, «Эксперт» обнаружил, что эта тема — огромное поле, возделываемое усилиями ограниченного числа выдающихся ученых и экономистов, которых можно перечесть по пальцам. Тому есть несколько причин. Во-первых, тема неравенства, требующая придирчивого и скрупулезного анализа, — не такое уж и благородное поле для исследований. Привлекающих внимание элиты исследований тут точно меньше, чем на ниве институциональной экономики. Во-вторых, мешает ограниченность российской официальной статистики и отсутствие источников, которые могли бы пролить свет на распределение дохода среди наиболее обеспеченных групп населения. На ум, например, приходит прошлогодний скандал, разгоревшийся после того, как руководителям госкомпаний предложили отчитываться о доходах. Множество претензий есть к Росстату, в чью картину экономики зачастую не попадают малые предприятия. Наконец, долгое время вне поля внимания исследователей оставался вопрос влияния на неравенство неформальной занятости.

Имея столь огромные лакуны в картине экономического неравенства и не понимая до конца, как именно распределяются не просто денежные, но и трудовые доходы среди населения страны, мы не имеем никакой возможности проводить политику сокращения разрыва в благосостоянии отдельных групп общества. Не случайно последние четверть века основной вектор социальной политики государства — борьба с бедностью, а вовсе не неравенством. 

Вместе с тем вопрос неравенства в доходах не может замалчиваться — хотя бы потому, что это важнейший и благодатный пункт предвыборной агитации. В то время как руководители госкомпаний и федеральные чиновники получают сотни миллионов рублей, граждане в бедных регионах погружаются в настоящую нищету. Характерный штрих: почти 40% людей, бравших микрозаймы под ростовщические проценты, обращаются в микрофинансовым организациям повторно, причем в основном занимают на самые необходимые покупки — еду, одежду, медицинское обслуживание. У граждан не может не возникнуть вопрос: где же справедливость? Исследователи отмечают, что люди готовы мириться с о