Крымская планка

Политика
Возвращение Крыма
«Эксперт» №12 (980) 21 марта 2016
Возвращение Крыма усилило запрос общества на эффективность и патриотичность власти. Несоответствие элит историческому событию двухлетней давности способно вызвать тяжелейший кризис государства
Крымская планка

Очень хочется вернуть эти эмоции. Хотя бы через яркие воспоминания. Месяцами переливающееся по Крыму хоровое «Россия, Россия». Внезапные триколоры на окнах и балконах по всей стране. Слезы в прорезях балаклав громадных спецназовцев из «Беркута», которые приехали с закопченного Майдана под скандирование «Спасибо!». Фантастический образ вежливого русского солдата, вернувшего крымскому «кiту» достойную букву о. Эмоции многосоставные, глубокие, образные, но схлынувшие и превратившиеся в глубокое общенародное чувство, имя которому «Крымнаш». Плохо идентифицируемое, но тотально внедрившееся в национальное сознание. Сегодня поддержка вхождения полуострова в состав России близка к абсолютной — 95%. Чем же обернулся «Крымнаш» для страны и народа спустя два года?

Что такое «Крымнаш»

Сейчас есть ощущение, что Крым из России никуда и не уходил. И это, по сути, не так далеко от истины. Для граждан страны и для большого количества жителей соседних республик тезис о «разделенном русском народе» является просто оборотом речи: и благодаря условности постсоветских границ, и вследствие размытой национальной идентичности. Украину и Белоруссию мы считали частью «Русского мира» задолго до того, как это понятие ворвалось в медийное пространство. «Там» жили «наши», пока антироссийский демон не узурпировал Киев. Крым же всегда был и оставался русским — Владимир Путин просто назвал вещи своими именами и формализовал процесс. Что нисколько не умаляет исторической значимости данного решения. Для простого люда все было проще: мы вернули свое. А потому это стоит любых издержек, будь то экономические санкции или внешнее давление.

Два года российские интеллектуалы пытались подвести идеологическую базу под мощное консолидирующее чувство, возникшее в русском обществе после возвращения полуострова. «Крымский консенсус» объединил бизнесмена и рабочего, домохозяйку и телезвезду, социалиста и настоящего либерала. Что же это за чувство? Связь времен и память о христианских корнях, уходящих сквозь советский интернационализм в царскую Россию вплоть до крещения князя Владимира в Херсонесе? Взрыв патриотизма, внезапно пробивший закупоренное потребительским благоденствием самосознание? «Русская весна», давшая старт тяге к собирательству русских земель?

«Эмоция, вызванная возвращением Крыма, была и будет всегда, — убежден российский философ, профессор философского факультета МГУ Федор Гиренок. — Дело в том, что у русского народа не сформировано национальное сознание, хотя его пытаются сформировать. Мы развивались не как нация. Русское сознание в большей части имперское, оно сформировалось за последние 200 лет. Нужно понимать, что, когда имеешь дело с русскими, имеешь дело с имперским сознанием со всеми его плюсами и изъянами».

Разве не удивительно, что рыхлое, раздробленное, аморфное, потерянное общество внезапно выкинуло мощную консолидирующую эмоцию, причем не в ответ на угрозу извне (мотив противостояния внешнему врагу появился позже), а реагируя на созидательную, позитивную, интеграцио