Новый раунд ближневосточной игры

Тема недели
Редакционная статья
«Эксперт» №12 (980) 21 марта 2016
Формальное завершение военной операции российских ВКС в Сирии вызвало приступ паники у караул-патриотов и радости — у изоляционистов и псевдолибералов.

Формальное завершение военной операции российских ВКС в Сириивызвало приступ паники у караул-патриотов и радости — у изоляционистов и псевдолибералов. Первые заговорили о сливе Асадаи предательстве российских национальных интересов, вторые жесвязали вывод войск с «перенапряжением» режима Путина и егокапитуляцией. На самом деле неправы и те и другие. Вывод большейчасти авиационного контингента отнюдь не означает ухода России со всегоБлижнего Востока. Скорее наоборот, решение Владимира Путина усилило по-зиции Москвы в регионе.

Во-первых, прекращение бомбежек позиций непримиримой оппозиции лишило арабские СМИ антироссийской фактуры. Станет сложнее придумывать сказкио российских авиаударах по госпиталям и мирной жизни, а значит, придетсявновь переключиться на критику американских авиаударов в Ираке.

Во-вторых — и это куда важнее, завершение операции российских ВКС развеяло миф о том, что Кремль работает в тесной связке с шиитскими игроками Ближнего Востока — Ираном, Ираком, Сирией и «Хезболлой». Учитывая нарастающий конфликт между шиитским и суннитским блоками, такая привязка лишала Россию возможности маневрировать между Саудовской Аравией и Ираном, получая бонусы от арабских стран. Кроме того, само наличие этогомифа приводило к определенной недооценке Ираном интересов России или нежеланию их учитывать. И сейчас, когда миф развеян, Иран и Саудовская Аравия крайне заинтересованы в сохранении России в поле своего партнерства. А это повышает шансы на новые контракты в этих странах — как оружейные, так и инвестиционные. Кроме того, у Кремля улучшатся и без того неплохие отношения с Израилем — в Тель-Авиве несколько напряглись, когда Кремль стал сотрудничать с «Хезболлой». Вопреки мнению часто встречаемых в России поборников «палестинского дела», Израиль является важнейшим партнером для Москвы по борьбе с международным исламским терроризмом. У Тель-Авива накоплен серьезный опыт по противодействию этому злу, чему стоит поучиться.

На первый взгляд, позиция достаточно циничная, однако такая и должнабыть у государства, претендующего на серьезные позиции в международном табели о рангах. Ближневосточная политика напоминает большой базар. Даже если покупатель собирается покупать понравившийся ему товар, он все равно должен максимально сбросить на него цену, а продавец, наоборот, набить. Таки Москва, которая пришла в сирийский конфликт ради реализации собственных интересов (связанных с глобальным лидерством и защитой постсоветского пространства от стажеров, возвращающихся из ИГ — запрещенной в России организации), просто обязана капитализировать те бонусы и достижения,которые она получила от спасения Башара Асада и территориальной целостности сирийского государства. Да, кому-то определенные аспекты российского поведения могут не понравиться — например, тому же сирийскому президенту или иранцам, не говоря уже о турках или саудовцах. Однако Россия не подряжалась на братские отношения с кем бы то ни было из ближневосточных народов. Москва предлагает взаимовыгодные