Сергей Калинин: «Ланнистеры всегда платят свои долги»

Культура
Живопись
«Эксперт» №12 (980) 21 марта 2016
В галерее «Триумф» выставлены работы, созданные художником по мотивам популярных зарубежных сериалов
Сергей Калинин: «Ланнистеры всегда платят свои долги»

В былые времена люди в свободное от работы время, если не читали книжки членов Союза писателей, издававшиеся миллионными тиражами, то ходили друг к другу в гости пить культурно вино «Вазисубани» на тесных прокуренных кухнях, а то и коньяк «Грузинский» (три звездочки, с серой этикеткой) или, на худой конец, вермут «Розовый» с портвейном «Три топора», потому что выбор был невелик — португальский портвейн, завозимый раз в 70 лет и, иже с ним, коньяк «Наполеон» явно не предназначались для общения большими компаниями вечерами напролет, галерей как таковых и вовсе не было; правда, иногда выставляли фундаментального Глазунова или его предтеч передвижников в торжественном Манеже, но очень нечасто (завозили, впрочем, еще и какую-нибудь американскую или берлинскую живопись, но тоже примерно раз в 35 лет); и можно было еще, в особенности в случае дурной погоды, остаться дома и смотреть по телевизору целых три с половиной канала, однако и они скоро заканчивались какой-нибудь узбекской драмой после программы «Время» с ее вечной уборочной страдой.

В промежутках между досугом художники-реалисты как всегда в меру лживо отражали движение жизни во всей ее изменчивости, отдавая, впрочем, должное большей частью уборочной страде, нежели камланиям с «Вазисубани». В этом был смысл — ведь каждый урожай был новым, а «Вазисубани» особо не менялось. Некоторые, впрочем, годами пытались поймать нюансы игры света и тени в зыбкой листве пейзажей или передать одутловатую наполненность солнцем персиков в натюрмортах; впрочем, были и такие, кто не страшился заглянуть за пределы видимого мира в поисках новых неожиданных впечатлений и приходов — так или иначе, всегда была проблема, что именно из этого мира, со всем его довольно скудным по тем временам многообразием, можно выделить для того, чтобы отразить, оставив таким образом, по возможности, в вечности. Однако выбор был невелик.

Но потом подул ветер перемен, который перевернул жизнь даже домохозяек, подсунув им через телевизор параллельную реальность, где мало того что были богатые с их причудами, но они еще и плакали, причем гораздо пронзительнее домохозяек. Жизни заметно прибавилось, повысился ее эмоциональный накал, всполохи стали гораздо ярче, но не для художников, поскольку жизнь домохозяек была для них даже менее параллельной, чем жизнь богатых для домохозяек, — мир художников в тот момент резко увеличился за счет того, что сковавшие их прежде границы внезапно пали к их ногам (разумеется, прежде всего к ногам тех, кто не прятался от социального заказа за пейзажи и персики, а смело этот заказ игнорировал, заглядывая за его пределы в разверзающиеся бездны непознанного), и их понесло по закоулочкам необъятного мира, улыбнувшегося им наконец во всю свою щербатую ширь. Там их много чего ждало — успех, признание, неизведанные удовольствия — Сергей Калинин многое испытал и пережил, и в конце концов вернулся, умудренный редким опытом, к родному очагу, чтобы сеять разумное, доброе, вечное здесь, а не каким-то там немецким аристокра