Деньги есть. Ищите

Специальный доклад / Инвестиции Несмотря на рецессию и массовый исход успешных венчурных фондов из страны, в России есть и капиталы, и спрос на понятные и прибыльные проекты
Кирилл Рубцов

Год назад мы высказали предположение о том, что фонды прямых инвестиций способны стать полноценным источником капитала для отечественного бизнеса, дополнив банковскую систему, которая и в более спокойные времена эту функцию выполняла не идеально. Причем речь шла не о гипотетическом будущем, а о вполне обозримой перспективе. Оправдалась ли наша гипотеза?

Если верить статистике, то мы скорее ошиблись. По оценке Российской ассоциации венчурного инвестирования (РАВИ), в 2015 году количество фондов, работающих в России, сократилось незначительно: с 114 до 112, но их совокупный капитал при этом похудел сразу на 2,6 млрд долларов — до 20,64 млрд. Еще существеннее сократился объем инвестиций: фонды прямых инвестиций совершили всего 14 сделок против 47 в 2014 году. Так сильно рынок не падал даже в кризисном 2009 году, когда РАВИ насчитала 21 сделку. Что касается объема инвестиций, то он по сравнению с 2012 годом, когда рынок находился на пике, уменьшился более чем в три раза: до 897 млн долларов. Причем если бы не активность единственного игрока, просадка оказалась бы куда сильнее. Речь идет о Российском фонде прямых инвестиций (РФПИ), который развил в прошлом году бурную активность как на российском рынке (обеспечив порядка 52% инвестиций, по оценкам РАВИ), так и на международном. Выкуп вместе с консорциумом международных инвесторов терминала по перевалке сжиженных углеводородных газов в Усть-Луге у СИБУРа, приобретение аэропорта Владивостока с сингапурской Changi, строительство малых ГЭС в Карелии вместе с китайской CRCC, инвестиции в российское животноводство с тайской Charoen Pokphand Group, ряд соглашений о взаимных инвестициях с китайскими, катарскими и саудовскими фондами — таков неполный перечень сделок РФПИ, одобренных в 2015 году. Выглядит впечатляюще — особенно на фоне громкого ухода из России Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР), который на нашем рынке присутствовал едва ли не с первого дня его основания и до присоединения к санкциям стабильно уделял российским проектам первые места в портфеле.

Правда, даже беглый взгляд на сделки РФПИ заставляет предположить, что они выгодны прежде всего восточным партнерам, получающим в управление российские активы (как в случае с Changi) или строительные подряды (именно на этом условии CRCC будет инвестировать в карельские ГЭС).

В режиме ожидания

На фоне активности РФПИ, возможно, не так заметна деятельность других игроков рынка. Но индустрия private equity никогда и не отличалась открытостью: большая часть сделок может вовсе пройти мимо стороннего наблюдателя. В 2015 году имелись примеры действительно удачных и интересных инвестиций. Это, во-первых, приобретение фондами Baring Vostok и ru-Net за 40 млн долларов новосибирского разработчика электронных карт 2ГИС. Baring Vostok засветился и еще в одной сделке, выступив самым крупным инвестором очередного инвестиционного раунда CarPrice, успешного сервиса по продаже подержанных автомобилей. Помимо Baring Vostok в свое время инвестировал в CarPri