Человек отчаяния Юрий Норштейн

Культура / Анимация Почему эскизы к советским мультипликационным фильмам сейчас расцениваются как объекты высокого искусства
ПРЕДОСТАВЛЕНО ALTMANS GALLERY

В Altmans Gallery проходит выставка «Художник рисует фильм. Ярбусова и Норштейн». Она приурочена к юбилею Юрия Норштейна — автора таких безусловных шедевров мировой мультипликации, как «Сказка сказок» и «Ежик в тумане». На днях ему исполнилось 75 лет. Журнал «Эксперт» поговорил с мастером о том, в каких обстоятельствах возникли эти работы и почему они и по сей день остаются притягательными для зрителей.

— Можно ли воспринимать работы, представленные на выставке, вне контекста, в котором они создавались?

— Конечно, они оторвались от фильмов. И это вполне естественно, потому что и фильмы уже оторвались от меня. Кроме того, на выставке есть шесть эскизов, имеющих отношение к книжке «Ежик в тумане», а это не совсем кино, хотя сюжет в ней строго следует фильму. Когда делаешь фильм, ты не знаешь, как будут развиваться события, несмотря на то что сценарий написан и даже сделаны какие-то предварительные эскизы. Все всегда меняется, во всяком случае для меня. В этом смысле я очень неудобный режиссер. Продюсер оторвал бы мне голову сразу и сказал: «Больше в кино не приходи! Ты мне не нужен, потому что нарушаешь все мои планы и личные заповеди». В этом же ряду работ, созданных уже после фильма, находится эскиз Франчески «Волчок в коридоре старого дома». Этот эпизод был предусмотрен сценарием, но изобразительно не обеспечен эскизом. Эскиз появился потом. Это странная история, и она относится к той мультипликации, которой я занимаюсь. Я знаю, что режиссеры потом повторяют свои эскизы, но они повторяют их максимально близко к тем, что были сделаны перед съемками фильма. Здесь даже не эскиз отрывается от фильма, а мысль, накапливаясь в процессе работы над ним, продолжает развиваться в связи со следующим фильмом, потому что в промежутке между старым и новым фильмами есть эхо. Но к ним надо присоединить еще третий фактор — способность мыслить. Это идеальный треугольник, в котором все три части образуют одно целое. Изобразительный ряд можно воспринимать как нечто независимое, потому что мышление такого типа нельзя остановить.

— Какие качества Франчески Ярбусовой как художника вы могли бы выделить?

— Франческа обладает феноменальным знанием окружающего мира. В этом смысле она один из тех очень немногих художников, кто внимательно и небанально вглядывается в то, что происходит вокруг него. Не просто небанально — она везде и во всем сохраняет свою индивидуальность. Даже в том, как рассуждает о животных. Вот сидят несколько человек, и кто-нибудь произнесет слово «крыса». А кто-то другой отреагирует: «Фу! Какое животное!» Тогда Франческа скажет: «Это очень умное и легкоприручаемое существо, которое легко адаптируется к окружающему пространству» — и прочитает целую лекцию про поведение крыс. И так она относится ко всему, что входит в ее мир. Она его действительно знает — летающий, растущий, дышащий мир. И это ее самое главное отличительное качество, а не то, как она рисует, пусть рисует она прекрасно. Хотя и не обладает тем виртуозным рисунком, которым владели мультипл


spam@petrov.vodka