Два Ивана

Тема недели / ИСТОРИЧЕСКАЯ ПАМЯТЬ Россия должна — и хочет — очистить национальную историческую память. Простыми переменами оценок: с плюсов на минусы, с минусов на плюсы — сделать это невозможно
Иллюстрация: ИГОРЬ ШАПОШНИКОВ

Острота дискуссий, вспыхнувших вокруг открытого в Орле памятника Ивану IV, продолжает нарастать. Ладно бы только между либералами и консерваторами — между ними всякий день дым коромыслом. Брань и раздор разгораются внутри консервативного лагеря. И в нём многие огорчены хвалами грозному царю; те же, кто памятнику рад, не готовы ни за кем признать право радоваться меньше. Почти буквально повторяется знаменитое «Хто не скаче, той москаль»: кто не славословит Грозного, тот либераст, а то и вообще предатель. Восхваление первого нашего царя началось не в Орле; сгустившаяся там в конный монумент система взглядов формировалась не один год. В очень кратком виде она может быть изложена так.

Аргументы «за»

Сторонники прославления говорят нам, что царствование его — это великая эпоха в истории России; что время это было жестокое, а он был царь своего времени; да, он был жесток, но и враги его были жестоки — и он их побеждал; что он объединил русское пространство и кратно его увеличил; что он взял Казань и Астрахань и сделал Поволжье надёжной частью страны; что при нём русские двинулись в Сибирь и вышли на Кубань и Терек; что он основывал оборонные крепости в степи и строил церкви; создал армию и передовую по тем временам правовую систему; что реформировал госуправление; что он, хотя и не сумел пробиться к Балтийскому и Чёрному морям, раз и навсегда вывел Россию на международную арену. Что на закате жизни он был болен и измучен, а оттого — возможно — иногда — чрезмерно свиреп, но памятник — это не награда, а знак памяти, и неужели хотя бы перечисленных заслуг недостаточно, чтобы помнить Ивана как великого царя?

В общем, тут почти всё правда — если не вдаваться в такие мелочи, как нечёткое разделение заслуг Ивана IV Грозного и его деда Ивана III Великого (всё-таки основы единой российской государственности заложил дед, Новгород присоединил — дед, первый Судебник составил — дед). Главная неправда здесь — умолчание. Подавляющая часть исторических свершений Ивана IV приходится на его юность и молодость, на годы «Избранной рады», когда он был окружён блестящими соратниками. Деяния же второй половины его долгого царствования были совсем иного рода и привели к гигантским потерям. Именно в эти годы Россия и сползла на дорогу, вскоре приведшую её в Смутное время, то есть на грань исчезновения. История этих страшных лет — это бессчётные опалы и подозрения, казни и убийства, это опричнина, опустошившая огромные территории в центре и на севере страны, это оглушительно проигранная Ливонская война. Контраст между началом и концом царствования столь разителен, что можно почти не метафорически говорить о двух Иванах. Зачем же вычитать «второго» Ивана из общего итога — и как можно от его злых деяний просто отмахнуться?

Достали!..

У нас уже больше четверти века активно цветёт теория «тысячелетнего рабства»: мол, в истории этой страны нет ни единого светлого пятна, а потому из России может выйти что-либо путное лишь в том (маловероятном) случае, если она отринет самоё себя