О завершении одной реформы

Разное
Фото: Эксперт

Так совпало, что на протяжении недели сразу в двух ведущих педвузах страны сменилось руководство: в Московском педагогическом государственном университете (МПГУ) действующего и. о. ректора уволили, а в Петербургском педагогическом университете имени Герцена (РГПУ) назначили нового и. о. ректора. Такой дуплет породил надежду: не начинаются ли благие перемены в системе отечественного педобразования — точнее, в том, что от неё осталось после закрытия десятков провинциальных институтов? Поспрашивал я знающих людей — вроде нет. А если и начинаются, то какие-то очень странные, потому что МПГУ и РГПУ представляют разные полюса проблемы. Московский вуз под руководством теперь уже бывшего ректора академика Семёнова был флагманом новаций, главным штабом реформы педобразования, тогда как вуз петербургский остаётся пока последним очагом консерватизма, где по мере сил придерживаются классических методов обучения учителей. Так что общей подоплёки под двумя историями скорее всего нет. Но московская история и без эха представляет явный общественный интерес, потому что Семёнова, говорят, уволили именно за его новации. Так что начинается ли что-то новое, пока неясно, но ливановская реформа педобразования, похоже, кончается.

Академик Семёнов (точнее, дважды академик: он действительный член и РАН, и РАО) пробыл ректором всего три года, но поменять успел многое. Опытные педагоги наши когда-то сопротивлялись введению в педвузах болонской системы: мол, за четыре года настоящего учителя подготовить нельзя — не успеть. Семёнов пошёл дальше. Он и из четырёх оставшихся лет щедрые доли времени отрезал от профильных, особенно фундаментальных дисциплин, отдав их на практику студентов — не только в школах, но и в детских садах. Немало времени отдаётся и психолого-педагогической проблематике; студенты записывают свои занятия на видео и потом обсуждают их с педагогами. Мало того; поступив в МПГУ молодые люди начинают с так называемого универсального образования, то есть все учатся всему, и только на следующих семестрах приступают к профильным дисциплинам. В общем, по уверению критиков, собственно на подготовку учителя-предметника остаётся года два. Программы сильно урезаны по сравнению с прежними, когда студентам педвузов читали то же, что в обычных университетах, но чуть попроще: у Семёнова читают только то, что имеет прямое отношение к школьной программе. (Вполне авторская черта, между прочим: учить по минимуму. Ведь это именно Семёнов добился разделения ЕГЭ по математике на профильный — и базовый, который без труда сдаст смышлёный пятиклассник. В результате кто не хочет учить математику после начальной школы, может теперь спокойно её не учить.) Массовое производство учителей по такой облегчённой модели, вероятно, имеет свои плюсы; но многие педагоги уверены, что минусов в нём гораздо больше — и вот, судя по смене ректора МПГУ (по-видимому) на его критика, новый министр тоже так считает.

Как ни банально это звучит, нужны новые решения. Дело же не только в смене министра образо