Таран истории

Общество / История Большевики, ставшие выразителями социального отчаяния, дополненного прессингом мировой войны, оказались воплощением исторического процесса. Но то, что эту роль сыграли именно они, — это неповторимая краска, добавленная своеобразием российской истории
ОЛЕГ СЕРДЕЧНИКОВ

Мы продолжаем наши революционные чтения. Великая русская революция, как теперь решили назвать в школьных учебниках весь период от Февраля до Октября 1917-го, стала одной из самых спорных тем русской истории. Хотя прошло уже почти сто лет, споры вокруг этих событий не прекращаются. А в преддверии векового юбилея даже обостряются.

Есть три проблемы Октябрьской революции, которые больше всего будоражат общественное мнение: ее причины, роль немецких денег, а также масштаб и мотивы красного и белого террора
Александр Механик

Чтобы обсудить причины произошедшей сто лет назад революции, мы встретились с известным российским историком, доктором исторических наук, главным научным сотрудником Института всеобщей истории РАН, автором книги «Великая Российская революция: от Февраля к Октябрю 1917 года» и многих других работ по истории России и мира Александром Шубиным

— Сейчас много теорий революции и представлений об их причинах вообще и, в частности, о революции в России. Каковы эти причины, на ваш взгляд, в общем и применительно к России?

Как известно, Маркс сказал, что «революции — это локомотив истории». Красивый образ, но, на мой взгляд, неверный. Революции — это таран истории. Когда в развитии общества возникают системные препятствия, то революция действует не как локомотив, который перевозит вагончики, а как таран, который ломает стену, мешающую движению. То есть это инструмент для истории полезный. Лучше, конечно, без революции, но поскольку стена, как правило, это привилегии правящей элиты и принципы ее комплектования, то без революции не обходились исторические пути большинства развитых стран.

В частности, революции очень серьезно связаны с процессом модернизации, то есть с переходом стран от традиционного аграрного общества к индустриальному, городскому. И даже удивительно, что в России, которая довольно болезненно переживала этот переход, революций было так мало. Потому что в Испании, например, их было пять-шесть.

Пожалуй, этими евангельскими словами полнее всего характеризуется история Русской Церкви в XX веке
Михаил Рогожников

В начале двадцатого века в России как раз и сложилась ситуация, характерная для преддверия революции. После очень противоречивого пореформенного (после 1861 года) модернизационного рывка в стране накопились системные противоречия в аграрной сфере и связанной с ней городской среде, в межнациональных отношениях. Назрели, как тогда говорили, аграрный вопрос, рабочий вопрос и национальный вопрос.

Назрела и проблема самого самодержавия как политической системы, ее вертикальной мобильности, для которой характерна, с одной стороны, архаичность значительной части правящей элиты, а с другой — невозможность для элит, связанных как раз с процессом модернизации, с рациональным мышлением, модернизационным мышлением, пробиться в верхи в достаточном количестве.

Все это сковывало модернизацию. Могла ли Россия в тех условиях решить все эти проблемы