Об ужасе в Давосе

Разное
Фото: Эксперт

Глава Роснано Чубайс говорит так: «Самое точное описание нынешнего Давоса — это ощущение ужаса от глобальной политической катастрофы. Причем, заметьте, по экономике ничего катастрофического не происходит, глобальная экономика росла в прошлом году, в 2017 году ожидается рост — три-четыре процента, поэтому вся эта нынешняя катастрофа — чисто политическое явление». Участник уже двадцати пяти форумов, Чубайс находит, что сходная паника прежде наблюдалась только раз — в 2009 году. Шёл глобальный финансовый кризис, и «у всех на устах был вопрос: что это такое, это кризис в системе или кризис системы в целом?» Тогда пронесло: оказалось, что кризис в системе и что его можно пережить. Теперь хуже. По словам Чубайса, «мир, построенный после Второй мировой войны, рушится, его больше нет». На мой взгляд, эта формулировка чересчур оптимистична. Пост-ялтинский мир был приговорён в момент распада СССР, и приговор этот его бенефициары радостно привели в исполнение тогда же, в девяностые, — тоже мне, новость. Сейчас затрещал и посыпался — даже не успев вполне достроиться! — уже следующий миропорядок. И вправду, есть от чего прийти в ужас — тем более сторонникам этого миропорядка, традиционно превалирующим в Давосе.

Речь, конечно, идёт не о конце глобализации, объективно существующего в современной экономике процесса. Китайский лидер Си Цзиньпин сказал в Давосе: «Нравится это вам или нет, глобальная экономика — большой океан, от которого невозможно скрыться» — с этой простой метафорой не поспоришь. Отгораживаться от океана и вправду можно только на время. И если теперь, «после брексита и победы Трампа», на какое-то время возобладают возвратные тенденции: защита национальных рынков, регионализация и т. п., — с единством мировой экономики это никоим образом не покончит и возобновления объединительных трендов в будущем не исключит. Но, пожалуй, уже можно говорить о конце глобализма как идеологии или даже вероучения, которое — в тесной увязке с либеральной демократией, политкорректностью и проч. — просто не подлежало сомнению. Высказываться против принципов глобализма — как и других разделов единственно верного учения — было не комильфо, за это изгоняли из приличного общества. Это было «нельзя». А теперь вдруг выясняется, что это «можно»; что с такими непристойными речами выигрываются референдумы и президентские выборы. Лишаются патента на непреложную правоту и, казалось, вечного иммунитета от серьёзной критики огромные сферы бизнеса, целые поколения политиков — и не поддающиеся исчислению орды интеллектуалов. Как тут не впасть в ярость! За тем, что творилось (и продолжает твориться) в стане проигравшей Клинтон, с некоторой оторопью следил весь мир — примерно то же наблюдалось и в ужасающемся Давосе. Вновь прибегну к свидетельству Чубайса: «Авторитетнейшие мировые лидеры, аналитики, журналисты используют в описании нынешней ситуации термины, которые вообще запрещены были в публичной речи: “идиотское решение”, “дебилы” и так далее». А что делать? Когда почва уходит из-