О прямоугольности классных комнат

Разное
Фото: Эксперт

Самым заметным событием на Российском инвестиционном форуме в Сочи оказалось заявление вице-премьера Голодец, что пора нам отказаться от прямоугольных классов с учительским местом у доски: «Чтобы формировать проектный подход, чтобы выстраивать команду, дети должны сидеть по-другому и работа должна строиться иначе». Если снять учителя с кафедры и расположить в кругу детей, то он уже не ментор, «он помогает ребенку развивать свою индивидуальность и талант, и это абсолютно новое направление в системе образования», — пояснила вице-премьер. Педагогическая и просто общественность пришли от этого заявления в такую ярость, в какую даже Ливанов в бытность свою министром образования вгонял их всего раз или два. В блоги и на форумы хлынули цитаты из крыловского «Квартета» («Как музыке идти? Ведь вы не так сидите»), перемежаемые усталой бранью: нет, ты подумай — так-то всё у них хорошо, только классы не той формы! Я прекрасно понимаю бранящихся. На фоне явно бедственного состояния школы подобные речи звучат как ленивый уход от ответственности: вы там держитесь, а мы тут подумаем-подумаем, да и начнём помаленьку классы перепланировать… Но я понимаю и г-жу Голодец — никого она не хотела огорчать. Она просто повторила часть мантр, которыми много лет забивали эфир реформаторы нашего образования. Беда лишь в том, что ход событий уже поставил всю совокупность этих мантр под серьёзное сомнение.

Подчеркну: я говорю о массовом образовании. Применительно к элитарным школам или к отдельным необычайно одарённым и мотивированным детям большая часть мейнстрима последних десятилетий (и про педагогику сотрудничества, и про образование без принуждения, и про развитие индивидуальности как важнейшую цель процесса и прочее) может звучать вполне осмысленно. Да и не так уж он нов для таких «особых зон» образования — Жуковский, хоть и не слыхивал отродясь про педагогику сотрудничества, при обучении цесаревича действовал, думаю, в её рамках. Но для массовой, тем паче всеобщей школы из этого мейнстрима вытекает очень мало полезного. Конечно же, и в массовой школе есть место и индивидуальным, и групповым, и проектным формам работы, но место это никак не определяющее. Классно-урочная система — физическим воплощением которой и служит охаянная г-жой Голодец прямоугольная классная комната с учительским местом у доски — потому и захватила безраздельно весь глобус и держится без особых изменений полтысячи лет, что не имеет себе равных по экономичности или, если угодно, по критерию «цена–качество». Уход от неё возможен, но заведомо не бесплатен. Если уходить, стараясь сохранять примерно тот же объём знаний у выпускников, то придётся резко увеличивать затраты. Если же уходить, не наращивая затрат, — придётся мириться с резким снижением объёма знаний. При этом сам смысл школы заметно меняется.

Наши реформаторы имели в виду второй путь. Не зря же они протолкнули новые стандарты общего образования, из которых непонятно, должен ли выпускник отечественной школы знать имена русских царей и (или) з