Вчера — обшарпанная провинция, завтра — цветущий регион

Тема недели / Крым Возвращение Крыма в состав России три года назад сплотило нацию и стало вызовом для управленческой элиты. С экономической точки зрения крымский проект многократно масштабнее и сложнее олимпийского, но уже сегодня можно с уверенностью сказать: страна с ним справится
ТАСС

«Крымнаш» разделил новейшую историю России на «до» и «после». Трудно сказать, предчувствовал ли Владимир Путин характер трансформации национального самосознания после подписания судьбоносного договора, но очевидно, что это решение значительно облегчило поиск национальной идентичности русского народа после катастрофы 1991 года. Ведь именно президент год от года поднимал этот вопрос на встречах с элитами, интеллектуалами, чиновниками, и каждый раз безуспешно. Страна не была готова к такому разговору. «Крымнаш» стал промежуточной точкой в этом поиске. Эмоции, связанные с воссоединением, трудно идентифицировать и спустя три года, но они очень прочно живут в национальном сознании.

Присоединение Крыма сплотило нацию впервые за десятилетия. Даже не «территориальным приращением» или защитой от внешнего давления, а неким разлитым в нации чувством солидарности, общности, внезапным осознанием своих корней, уходящих далеко за границы советского периода в царскую Россию.

Нельзя недооценивать и пробуждение «имперского» самосознания. Россия впервые с 1945 года не потеряла, а приобрела территорию. Причем не военными методами. Крымчане сами изъявили желание войти в состав страны. Это подняло самооценку нации и ликвидировало «пораженческие» настроения. В публичное пространство, в средства массовой информации и в чиновничью речь внезапно ворвалось подзабытое слово «русский», появились попытки артикуляции «русской идеи». Сам президент в неоконченном поиске национальной идеи остановился на «патриотизме».

Важно добавить, что, несмотря на санкции и жесткую конфронтацию с западными «партнерами», нация не закупорилась в идеологическом панцире. В целом отсутствует агрессивная защитная реакция как власти, так и народа. Не произошло и идеологического разрыва с европейскими ценностными ориентирами.

А вот ценностное расслоение во внутриполитическом контуре было очевидно уже на первых выборах после воссоединения. Маски сброшены: оформилось патриотическое большинство и «либеральное» прозападное меньшинство. «Крымский консенсус» закрепил рамки для политической и межпартийной борьбы. Отказ от поддержки воссоединения практически обусловил уход политика в маргинальность.

Принципиально важно, что такой политический дискурс не был спущен сверху. Правила игры были установлены народом в результате демократических избирательных процессов. На практике это поставило крест на перспективах несистемной оппозиции (которая, впрочем, сделала харакири еще годом ранее, показав политическую незрелость и интеллектуальную несостоятельность по итогу «болотных» протестов). «Крымнаш» также принес российской власти среднесрочный иммунитет от революционных потрясений и недовольства экономическими неурядицами, а Владимир Путин получил «тефлоновый» рейтинг на долгий срок. Немаловажно, что крымская виктория не привела к войне элит, хотя наши «партнеры» очень на это рассчитывали и даже выстраивали дипломатическую линию с расчетом на сражения «кремлевских башен».

Национальный суверенитет стоит экономических

Ключевые проекты инфраструктурного развития Крыма
Крым и Севастополь - среди беднейших регионов России. Вероятно официальная статистика сильно недоучитывает теневой сектор. В составе России происходит постепенное подтягивание уровня доходов крымчан к среднероссийскому уровню
Несмотря на более высокую инфляцию, покупательская способность зарплаты крымчан выросла за три года на четверть, тогда как в целом в России снизилась на 11%. Крупнейшие инфраструктурные проекты Крыма
Пассажирские перевозки железной дорогой в Крыму начнут восстанавливаться в 2020 год. Аэропорт Симферополя стал главными воротами в Крым