Миша Мищенко: «Музыка — это война»

Культура / Музыка Жизнь современного композитора нелегка, но музыка того стоит
ВЛАДИМИР ЯРОЦКИЙ

Композитор, саунд-продюсер, пианист, основатель лейбла звукозаписи Roomtone Records Миша Мищенко начал писать музыку в четырнадцать лет. Сегодня он автор свыше двадцати альбомов инструментальной музыки, большая часть которых написана в стиле неоклассики — музыкального направления, в котором автор, ориентируясь по преимуществу на классические образцы академической музыки, может позволить себе использовать приемы из любых современных стилей и направлений. Сочинения для хора и оркестра Миша Мищенко начал писать еще пять лет назад. Тридцатого марта они первые прозвучали в стенах Академии музыки имени Гнесиных.

Вячеслав Суриков: Как вы пришли к неоклассическому стилю?

— Я начал писать эту музыку больше десяти лет назад — сразу после окончания музыкальной школы. Сверстники тогда играли панк-рок, а мне хотелось сочинять музыку, которая заставляет задуматься. Я сделал первый альбом в шестнадцать лет и положил его на полку: такая музыка тогда была никому не нужна. Через четыре года вернулся к этому стилю, выкладывая записанные мною композиции во «ВКонтакте». Начало расти число моих подписчиков, и меня заметил лейбл Flowers Blossom in the Space и предложил контракт. Я согласился, потому что других вариантов у меня не было. Появилась своя студия, и я сразу стал делать альбомы. И в результате пришел к своему собственному лейблу. У меня на это ушло пять лет. 

В. С.: Зачем вам свой лейбл? Зачем они вообще нужны?

В России есть когорта больших лейблов: это Black Star, «Газгольдер» и SAV Production Григория Лепса. Они выпускают 90 процентов той русской музыки, которая сейчас висит в топах ITunes. Это уже не музыка — это бизнес. Их относят к лейблам полного цикла. И когда появляется человек, который пишет песни, лейбл предлагает ему создать альбом с нуля: «Мы напишем тебе аранжировки, сделаем саунд-продакшн, а потом еще и рекламную компанию устроим тебе миллионов на пять, и будешь ты у нас, мальчик, звездой». Он отвечает им: «Да, конечно!» Так все и происходит. Но сейчас появилось очень много независимых лейблов, и мой как раз принадлежит к этой категории. У нас тоже лейбл полного цикла: мы записываем альбомы и устраиваем концерты. Я в нем выступаю как арт-хантер и саунд-продюсер. Ищу людей, пишущих музыку. Слушаю их демозаписи. И говорю им или «да, мы работаем», или «да, мы работаем, но только за деньги». Лейбл действует по принципу венчурного фонда. Мы берем несколько проектов. Сейчас их у нас шестнадцать. Четыре мы уже выпустили. Скоро каждый месяц будем выкладывать в сеть по четыре альбома. Из них, вероятнее всего, 80 процентов останутся просто проектами. Мы их выпустим, посмотрим, будут ли они пользоваться спросом, какая у них окажется целевая аудитория. И подумаем, что с ними делать дальше. С оставшимися 20 процентами по теории вероятности должно происходить что-то более интересное. У нас подписан контракт с одним из крупнейших дистрибьюторов цифрового контента Believe Digital. Его сеть насчитывает более 130 музыкальных цифровых магазинов и стриминговых се