О новейших туманах Альбиона

Разное
Фото: Эксперт

Прежний премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон мог не объявлять никакого референдума о членстве страны в Евросоюзе. Но он объявил референдум — и проиграл его. Нынешнего премьер-министра Великобритании Терезу Мэй никто не неволил объявлять досрочные парламентские выборы. Но она объявила выборы — и фактически проиграла их. Нет, лично г-жа Мэй прошла в парламент, и её партия получит в новом созыве самое значительное число мест, но консерваторы утратили в нижней палате большинство, то есть не упрочили свои позиции, а очень резко ослабили их. В одной образцово английской пьесе сказано: «Потерю одного из родителей ещё можно рассматривать как трагедию, но потеря обоих, мистер Уординг, — это уже небрежность». Когда один премьер ядерной державы на ровном месте устраивает политическое самосожжение, это ещё можно списать на злые игры случая или на личную недалёкость (хотя не единолично же премьер принимает решения — с коллегами, с экспертами). Но когда через несколько месяцев точно такой же самоубийственный трюк откалывает и следующий её премьер, подобными простыми отговорками не обойдёшься: тут тенденция. Полузабытый ныне генсек Андропов о такой вот тенденции и сказал своим товарищам по правящей партии: «Мы не знаем страны, в которой живём» — некоторые ещё помнят, как вскоре обернулось дело и для этой партии, и для страны, где она правила.

Нет, я вовсе не пророчу британцам никаких скорых катаклизмов: у нас-то, помимо названной генсеком беды, сработали и иные мощные факторы, подобных которым Лондон сегодня может не опасаться. Но оторванность элиты — политической и медийной прежде всего — от жизни страны там достигла уже совершенно позднесоветских масштабов. Вспомните: прошлым летом, сразу после референдума, на котором сторонники Brexit неожиданно победили, какие мы слышали речи? В основном такие: победа (52% против 48%) чисто случайная. Большинство — особенно современно мыслящее, экономически активное большинство! — просто не осознало, насколько серьёзно положение: «Дайте нам переголосовать, и вы увидите!» И вот мы увидели. В нынешней кампании говорилось о многом и говорилось разное, раздавались речи и умные, и глупые, и странные, но призывов к пересмотру брекзита почти не было. Вовсю спорили, какое правительство обеспечит более мягкий выход из ЕС, какое — более жёсткий; но для явного большинства Brexit — уже никакая не случайная ошибка, но общепризнанная данность.

Цель обращений Кэмерона и Мэй к всенародному волеизъявлению была одна и та же: главы кабинета стремились добиться большей консолидации внутри страны, чтобы усилить свои позиции в переговорах с Брюсселем: в прошлом году — об условиях пребывания Великобритании в ЕС, в нынешнем — об условиях её выхода оттуда. Понятно, что в обоих случаях эффект получен обратный ожидаемому. Особенно сейчас: переговоры с Брюсселем Лондону предстоят и в самом деле дьявольски трудные. Как их сможет вести правительство, за спиной которого стоит «подвешенный парламент», где ни одна партия не располагает большинством