Не в отдельно взятой стране

Тема недели
КАК УПРАВЛЯТЬ СПРАВЕДЛИВОСТЬЮ
«Эксперт» №38 (1044) 18 сентября 2017
Существует совершенно объективный механизм постоянного роста неравенства в условиях низких темпов экономического роста. Его можно сломать, только реализуя политику безусловного роста
Не в отдельно взятой стране

В августе Национальное бюро экономических исследований США опубликовало доклад «От Советов до олигархов: неравенство и имущество в России, 1905–2016». Коротко результаты доклада можно изложить так: к 100-летию революции Россия полностью ликвидировала все ее социальные достижения — неравенство в стране вернулось к уровню 1905 года. «Бросается в глаза очень быстрый рост неравенства доходов после распада Советского Союза, — пишут авторы. — Стоит также отметить, что этот огромный рост сопровождался серьезным сокращением доходов 50% беднейшей части населения. Развал СССР и эгалитарной идеологии в той форме, в какой это произошло в России, по-видимому, привел к относительно высокой терпимости к имущественному неравенству и концентрации частной собственности». Собственно, все пересказы доклада в российских СМИ и фиксировали этот результат.

Никто не обратил внимание на то, что среди авторов доклада значится Томас Пикетти — экономист, который считается главным современным теоретиком капитала, этаким Карлом Марксом XXI века, автор прекрасной 700-страничной книги «Капитал в XXI веке». В ней Пикетти объясняет, что динамика неравенства за последние 110 лет была подвержена характерным общемировым изменениям с падением неравенства в середине XX века и последующим ростом в 1980–1990-е годы. Там же он объясняет природу этого явления, делает очень неутешительный прогноз и ищет варианты сдерживания роста неравенства. Это очень важная книга — первая работа в области теоретической экономики, которая имеет основания сместить достижения «вашингтонского консенсуса», предписывающего всем странам иметь низкую инфляцию, жесткую денежную политику и институциональные реформы. Работа Пикетти имеет основание дать современным политикам в руки инструмент формирования экономической политики XXI века. Если, конечно, политики захотят взять этот инструмент в руки.

Динамика неравенства

Пикетти исследует период с 1900 по 2010 год фактически по двум параметрам: динамика распределения национального дохода широкого круга государств (США, Европа, развивающиеся страны) и динамика распределения имущества (капитала) стран. Оба показателя испытали за эти 110 лет драматические изменения.

На графике 1 показана динамика неравенства в доходах в Европе и США в 1900–2010 годах. Как мы видим, в начале прошлого века верхние 10% населения на обоих континентах получали 40–45% национального дохода. Характерно, что в начале периода США были чуть более справедливой территорией, нежели Европа, чем они обязаны эгалитарной морали своих отцов-основателей и молодостью страны (относительной скудностью наследства).

После наступления Великой депрессии 1930-х уровень неравенства начинает очень быстро снижаться. В 1940-х верхний дециль владеет уже только 35% национального дохода, после войны — 32%, а в 1970-х уже лишь 30%.

После этого начинается рост неравенства. Более медленный в Европе — здесь верхний дециль отыгрывает только 5% национального дохода, и по-настоящему стремительный в США, которые в 2010 году прев

Черные одежды

В 2014–2015 годах в топ-10 стран с наибольшим богатством входила Дания. Действительно, индекс Джини, который показывает уровень экономического неравенства, в Дании по показателю богатства составляет 0,9. Однако если этот индекс рассчитывается по доходам, то он составляет 0,2. Отсюда видно, что Дания использует богатства для инвестирования в экономику. Система действует таким образом, что сбережения превращаются в инвестиции, за счет которых появляются новые рабочие места, при этом новые рабочие места лучше, чем ликвидированные старые, соответственно они и стоят дороже. Отсюда и рост заработной платы и доходов. Таким образом, неравенство становится двигателем экономического развития.

Но если при высоком неравенстве сбережения не трансформируются в инвестиции, которые создают новые рабочие места, то тогда неравенство облачается в «черные одежды» и становится могильщиком экономического роста.

Сегодня Россия отличается высоким неравенством по богатству (индекс Джини — 0,9) и высоким неравенством по доходам (индекс Джини — 0,4). При этом у нас на протяжении последних пятнадцати лет ежегодно исчезает примерно 300 тыс. хороших рабочих мест и создается столько же плохих, с более низкой заработной платой. Внутреннее сбережение в России примерно равно сбережениям, вывезенным из страны. Таким образом, это богатство не генерирует новые рабочие места и экономический рост.

Но и те богатства, которые находятся внутри страны, тоже не трансформируются в инвестиции, которые приводили бы к созданию рабочих мест с высокой заработной платой. Поэтому наше неравенство в черных одеждах.

Однозначного ответа на вопрос, почему так происходит, нет. Россия стала бедной страной в 1900-е годы, но сегодня мы страна со средними доходами. Сейчас мы находимся примерно на 50-м месте по уровню ВВП на душу населения в мировых рейтингах. Мы попали в ловушку средних доходов. Олигархический капитализм, который мы построили, не ставит себе целей и задач формирования среднего класса, а рассматривает лишь такие пути развития бизнеса, которые давали бы высокую норму прибыли при низких издержках.

Только 32 млн человек сейчас заняты на крупных и средних предприятиях (хорошие рабочие места) при 70 млн работающего населения. Еще 15–20 млн — это хорошие рабочие места в малом бизнесе и самозанятости. Это означает, что 18–20 млн работников трудятся в условиях неформальной экономики. Это модель развития, которую мы выбрали двадцать пять лет назад и никак не хотим поменять.

В других странах созданы механизмы преодоления ловушки средних доходов. Связаны они с периодическим высвобождением работников, занятых в наиболее отсталых и неэффективных сферах. При этом в передовых сферах создаются рабочие места с высокой заработной платой. Средства, получаемые работниками, поступают в экономику, формируют спрос, в ответ на который начинают возникать новые рабочие места, но уже с новым уровнем заработной платы. В результате средняя заработная плата в стране в целом становится выше.

Между тем, для того чтобы запустить механизмы роста, нужно создавать рабочие места с высокой заработной платой. Нужна, как принято сейчас говорить, политическая воля, которая могла бы заставить олигархический капитал создавать такие рабочие места. Пока представители олигархического капитала живут в уверенности, что при нынешнем низком уровне заработной платы экономика может пойти в рост.

Прогрессивный налог не самый лучший механизм. Повышение налогов в целом приводит к дополнительному давлению на бизнес, потому не является мерой, стимулирующей рост. Однако если в России одна часть общества не задумывается о том, как инвестировать в экономическое развитие, то прогрессивный налог может стать для власти практически единственным доступным механизмом сохранения политической стабильности. Видимо, прогрессивный налог может быть тем страхом, который заставит олигархический капитал инвестировать в человека.

Лилия Овчарова, директор по социальным исследованиям Института социальной политики НИУ ВШЭ