Искупительный храм европейского семейства

Тема недели / РЕФЕРЕНДУМ В КАТАЛОНИИ Каталонцев подставили местные и испанские элиты, а добьет европейская бюрократия
ЗДЕСЬ ПРИВЕДЕНЫ: САГРАДА ФАМИЛИЯ, ВАВИЛОНСКАЯ БАШНЯ РАБОТЫ НЕИЗВЕСТНОГО ХУДОЖНИКА И ОЛЕГ СТРИЖЕНОВ В РОЛИ ОВОДА

В каталонском кризисе победителей нет. А проигравших, помимо Мадрида и Барселоны, будет становиться все больше. На ситуацию в Испании сегодня внимательно смотрят тысячи глаз со всей Европы. Особенно пристально, как кажется, из Северной Ирландии, фламандских регионов Бельгии и северных регионов Италии. Концепт единой Европы разве что на время притушил пламя, но фитилек тлеет, и от исхода каталонского кейса сегодня зависит сохранность послевоенных границ Старого Света. Ведь кто сказал, что новые государства могут появиться лишь на обломках советской империи? Если вы даете миру косовский прецедент, будьте любезны оправдываться в двойных стандартах.

Конечно, джина из каталонской бутылки выпустило испанское правительство, прислав в Барселону силовиков с мандатом на избиение стариков и женщин. Но проблема ведь куда шире. Распадается формула традиционного государства, которое массово передает свои функции как вниз, к локальным сообществам, так и вверх, к наднациональным структурам. Перезапускается Европейский Союз, который, кажется, готов сменить упрямую национальную бюрократию на мелкие нацпроекты. Резвится глобализированная транснациональная элита, для которой давно не существует никаких границ.

А европейцы, каталонцы или шотландцы, убеждены, что сами вершат свою судьбу, инициируют революционные события, переписывают историю, низвергают элиты и устанавливают власть народа. Это не так ни в Каталонии, ни на Украине. Согласно разным опросам, независимость от Мадрида поддерживали лишь около 40% жителей автономии, 49% выступали против. Националистический электорат Каталонии долгие годы не превышал 1,7 млн человек из 7 млн жителей. Так как же получилось, что Испания практически потеряла мятежный регион?

Игры с исторической памятью

Сборка испанского государства проходила несколько раз. В XV веке оно сложилось из нескольких королевств, одним из которых был величественный Арагон, когда-то раскинувшийся и на территорию современной Франции, но к сегодняшнему дню сократившийся до Каталонии. С Мадридом у богатой Барселоны натянутые отношения были всегда. Собственно, лозунг «хватит кормить» соседние бедные земли у каталонцев появился уже несколько веков назад.

Однако современная националистическая традиция сложилась во времена генерала Франко, с 1939 по 1975 год, когда жесткая политика централизации Мадрида ставила четкую задачу задавить местные языки и культуру. После франкизма центр пересобрал испанское государство в духе царивших тогда в Европе либеральных идей на основе широкой автономии регионов. Речь шла как о политических, так и о экономических дивидендах. Каталония получила официальный каталанский язык, собственные правительства и силовые структуры, расширенную финансовую самостоятельность. Сепаратистам всего этого было мало. Играя на народной памяти о франкистских репрессиях, они только усиливали процесс культурного размежевания с Мадридом. Образование в школах стали вести только на каталанском, а испанский изучают как иностранный несколько раз в неделю

Сепаратизм и элиты

Старая и бесспорная максима: «Политику формирует элита, а расплачивается народ». Сепаратизм вызревает в условиях длительного, нарастающего конфликта между региональной элитой и элитой центра. Причиной конфликта обычно становится, когда у регионалов, во-первых, нет перспективы дальнейшего роста — политического, социального, материального. И, во-вторых, нет нужды в столичной элите. Причем — обязательное условие! — конфликт элит должен быть достаточно длительным, чтоб регионалы сумели убедиться в бесперспективности поиска приемлемого компромисса и имели время для публичного идеологического обоснования необходимости добиваться как минимум расширения автономных прав мятежной территории, а как максимум — достижения государственной независимости.

Идея независимости-сепаратизма зиждется на нескольких традиционных постулатах. Самый привычный — «историческое право» некогда великого, но утратившего независимость народа на восстановление собственного государства. Обязательное «приложение» к этому постулату — историческая мифология, возведенная в ранг исторической науки. Причем исторические концепции «исследователей» зачастую вплотную примыкают к теоретикам фашизма. Слабостью теоретиков «исторического права» неизменно является обоснование даты отсчета возникновения этого «права». Другой обычный постулат для обоснования сепаратизма — теория о регионе-«кормильце», эксплуатируемом «столичными дармоедами и их приспешниками» из менее успешных регионов единой страны.

Перераспределение бюджетных средств внутри единого государства — явление обычное. Тезис «кормильца» приживается при непрозрачном, плохо обоснованном перераспределении или изъятии из региона-донора очень значительных ресурсов. Еще одним, но все более редким является тезис религиозной несовместимости центра и региона-бунтаря.

Все базисные концепции сепаратизма в конечном счете порождают реальные или мнимые межнациональные конфликты и опираются на них. И легитимируются ленинской теорией права наций на самоопределение вплоть до создания собственного государства. Ленинская же концепция самоопределения, будучи взятой на вооружение сепаратистами, зачастую приводит к этническим чисткам, чтобы избежать бесконечного дележа территории: если национальному меньшинству можно самоопределяться, то где предел этого права на «собственное государство»: город, район города, улица, дом?

Если систематизировать современные сепаратистские конфликты по первопричинам, складывается следующая картина. «Исторический конфликт»: Шотландия, Уэльс, Корсика, Бретань, Эльзас. «Экономический сепаратизм»: Страна Басков, Каталония, Абхазия, Венеция, Фландрия, Валлония, Приднестровье. «Разделенный народ»: Ирландия, Курдистан, Южная Осетия. «Неудовлетворенность отношениями с центром»: Сардиния, Южная Осетия, Аландские острова, Галиция, Андалузия. «Межнациональный конфликт»: Трентино, Южный Тироль, Республика Сербская, Силезия, Северный Кипр, Нагорный Карабах

Но раздел по «первопричинам» достаточно условен. Обычно первопричина дополняется другими факторами. Экономические мотивы к отделению у Фландрии и Валлонии усиливаются религиозной рознью: франкофоны в Бельгии — католики, а во Фландрии и Валлонии преобладают протестанты.

Возникновение сепаратизма в Южной Осетии — смех сквозь слезы. Митингующие в Тбилиси грузинские националисты, протестовавшие против сепаратизма в Абхазии, в качестве примера межнационального согласия стали приводить отношения с осетинами. Кто-то предложил провести митинг грузино-осетинской дружбы в Цхинвали, столице Южной Осетии. Сказано — сделано: массово расселись по машинам и поехали. В Цхинвали прибыли затемно. Маленький провинциальный городок уже засыпал. Желающих митинговать не было. Прибывшие из Тбилиси устроили погром, за что были добросовестно избиты повыскакивавшими из домов местными жителями. Со следующего дня в Тбилиси начались митинги с требованием упразднить югоосетинскую автономию. А в Цхинвальском регионе быстро поняли, что спасение от безумий грузинского национализма одно — присоединение к России.

Пример дальновидной политики элиты центра демонстрирует Лондон. В Шотландии беспрепятственно провели референдум об отделении — победа осталась за юнионистами. А до того в Северной Ирландии дело доходило до боевых действий. Межнационального согласия добиться пока не удалось, конфликт тлеет. К примеру, реакция на называние города в Северной Ирландии Лондондерри (ирландцы называют его просто Дерри) — перекошенные лица, сжатые кулаки, игнорирование заданного вопроса. Но случаев насилия, а тем более стрельбы практически нет.

Спровоцированное Кремлем требование армян присоединить Нагорный Карабах к Армении изначально базировалось на историческом праве на территорию области. Когда несостоятельность «исторического права» оказалось явной, диссиденты-правозащитники Елена Боннэр и Андрей Сахаров инициировали применение к Карабаху ленинскую концепцию самоопределения. Со всеми неизбежными кровавыми последствиями.

В развале Советского Союза огромная заслуга федеральной элиты. Вместо поиска компромисса с республиканскими элитами в условиях нарастающего экономического краха Кремль начал искать союзников в провинциальной элите республик. В итоге Михаил Горбачев с соратниками полностью растеряли опору в стране. А республиканские элиты признать на всей территории СССР и над собой лидерство российской элиты категорически отказались. Обычная в те времена терминология в республиканских СМИ: «алкоголик с собутыльниками», «уральский аватюрист и вузовские недоучки» и т. п. Из советского опыта можно сделать однозначный вывод: провинциальная элита, почувствовавшая свою силу, на вторые роли уже никогда не согласится.

Интересно, что на Африканском континенте сепаратистских движений практически нет. Собственно, африканские границы практически все спорные. Складывались они не исторически, а в результате договоренностей между колонизаторами, которых менее всего беспокоили вопросы ареалов расселения племен, их взаимоотношения, религии, разделение народов искусственными границами.

В документах Организации африканских государств основополагающий принцип — неизменность границ: каждое государство Африки признается в тех границах, в которых оно добилось независимости. И этот принцип непересмотра границ сохранялся до последнего времени, пока экономические неоколонизаторы (прежде всего Китай) не стали претендовать на ресурсы африканских государств, прибирая под свой контроль богатые ископаемыми регионы и насаждая там марионеточные правительства (раздел Эфиопии, Судана). Как следствие — миротворческие миссии ООН, пытающиеся не допустить или хотя бы ограничить межэтническую резню, порожденную очередным переделом поделенной Африки.

Вахтанг Джанашия