Люди с козами

Русский бизнес / Агропром Козье молоко — уникальный по полезности продукт, а его производство — высокорентабельный, динамичный, но очень рискованный бизнес, доступный тем, у кого есть хорошая финансовая подушка или надежный административный ресурс
ГАЛИНА ВАСНЕВА

«Суп! Суп!» — выкрикивает Надежда Красильникова, стоя на краю лесистого горного склона в окрестностях Новороссийска, недалеко от ее фермы. И тут из зарослей, казавшихся необитаемыми, к ней с треском начинают пробираться козочки (именно так, «козочками», а не «козами», зовет их Надежда Алексеевна). Пастбище для них — лучшее питание, но хозяйка каждый день варит им на обед еще и вкусное пойло из пшеницы и овощей. В прежние годы, когда счет стаду шел на десятки и даже сотни голов, приходилось возить в лес по два огромных чана с этим «супом». Это была трудная, но желанная работа для Надежды Алексеевны и ее мужа — козоводов с двадцатилетним стажем. Однако в этом году им пришлось покончить с трудностями, а заодно и с радостями. Они распродали большую часть стада, оставив лишь несколько животных для своей семьи. Драма Красильниковых даже не в том, что они закрыли хороший бизнес: каждая дойная козочка приносит от 50 тыс. до 150 тыс. рублей в год дохода. Тяжело расставаться с идеей, которой служили много лет. Будучи убеждены, что козье молоко обладает необычайной пищевой ценностью и даже целебной силой, супруги верили, что приносят пользу обществу, строя большую козью ферму. Но не встретили взаимности.

Эта простая история интересна тем, что она типична. Сворачивание в последнее время и без того малочисленных козьих ферм похоже на тенденцию. Причем речь идет о фермах с опытными хозяевами. «Что рассказывать? Закрываемся! Двадцать шесть лет коту под хвост!» — услышала я в трубку раздраженный голос Александра Бодрова, патриарха российского молочного козоводства: он и его жена еще в 1991 году уехали из Москвы и основали в Тверской области ферму «Надежда». Из этого хозяйства, по сути, выросла вся отрасль — в первую очередь благодаря проводившейся там систематической племенной работе. То есть козлов — улучшителей породы российские козоводы покупали или задорого в Европе, или подешевле у Бодровых. «Вакханалия чиновничья — импортозамещение так называемое! А вы думали, что малому бизнесу у нас действительно помогают?» — закончил фермер свой короткий монолог риторическим вопросом.

С Ларисой Сухановой, козоводом из Московской области, я связалась по рекомендации другого подмосковного фермера. Смысл рекомендации был такой: мол, эта женщина среди нас единственный оптимист. Однако настроение у Ларисы Ивановны было совсем не оптимистичным. «Передайте правительству и лично Дмитрию Анатольевичу, что фермер Суханова шлет им привет, пламенный! За их бездеятельность — так и напишите!» — начала было она с сарказмом. Но чем дальше, тем больше ее тон походил на плач: «Всё мы прожили, но хуже, чем сейчас, никогда не было, потому что каждый день как последний. Зима на носу, а я ферму не могу достроить: стены вывели, а на крышу денег нет — нужно два миллиона. Я ночами не сплю. Что мне делать, посоветуйте! Куда девать животных? Они в сеннике у меня стоят, двести тридцать голов, впритык. Вот начнется зима, и все они перемерзнут! Я уже не знаю, Путину, что ли, письмо написать?»

В ситу

Свойства козьего и коровьего молока и их воздействие на организм человека