Не мы такие — жизнь такая

Эксперт 400
Лобовое сопоставление производительности труда крупнейших российских госкомпаний и их зарубежных аналогов дает обескураживающие результаты: мы отстаем по выручке на одного занятого в десять раз и более. И дело не столько в устаревших технологиях или архаичных оргструктурах, сколько в трудноустранимых структурных факторах, связанных со спецификой функционирования целых отраслей хозяйства
Не мы такие — жизнь такая

«Труд — отец богатства, земля — его мать», — писал четыре с лишним века назад классик английской политэкономии, предтеча Адама Смита Уильям Петти. Сколь изощренными не становились бы экономические теории и модели, базовый тезис о составляющих богатства наций, по большому счету, остается незыблемым: объем благ, производимых страной в единицу времени, определяется факторами производства — трудом и капиталом (в доиндустриальную эпоху Петти главным капиталом была земля). Впоследствии, когда первая технологическая волна Нового времени перевернула материальное бытие людей, экономисты стали включать в эту формулу третий элемент, не относящийся напрямую ни к труду, ни к капиталу, а определяющий специфический характер их взаимодействия — набор доминирующих технологий. То, что в теории производственных функций именуется фактором «технического прогресса».

При этом поскольку именно труд в силу демографических обстоятельств является более ограниченным фактором производства, да и само производство нацелено в конечном счете на удовлетворение запросов человека, а не капитала, сколь бы ревностно многие из нас ни служили ему, то ключевое значение в анализе хозяйственной продуктивности наций отводится вопросу производительности труда. Лидерство в производительности определяет конкурентные позиции страны на мировом рынке и в значительной степени уровень жизни ее граждан.

Борьба с зачастившими кризисами задвинуло задачу повышения производительности труда на дальнюю пыльную полку приоритетов работы российского правительства. О зафиксированной в одном из тринадцати майских (2012 года) указов президента задаче увеличить производительность труда в нашей экономике в полтора раза к 2018 году (считая от 2011-го) уже мало кто вспоминает (а ведь еще раньше, в 2008 году, Владимир Путин выдвигал амбициозную задачу удвоения производительности к 2020 году (правда, тогда по отношению к 2007 году).

В принципе, ничего сверхъестественного в этих целях не было. Так, за десятилетие 1998–2007 годов производительность труда в нашей стране выросла в 1,7 раза (оценка McKinsey Global Institute в одном из немногих профессиональных обзоров на данную тему «Эффективная Россия: производительность как фундамент роста», датированных апрелем 2009 года), хотя тогда это было достигнуто в основном за счет банального повышения загрузки действующих мощностей.

В дальнейшем рост производительности замедлился. Специалисты Аналитического центра при правительстве РФ оценивают рост производительности труда в России к 2015 году по отношению к 2005-му уже всего в 19,8% (расчеты по методологии ОЭСР).

Журнал «Эксперт» давно занимается изучением резервов и рецептов роста производительности на микроуровне. В процессе разбора конкретных бизнес-кейсов нам доводилось знакомиться с примерами впечатляющих успехов роста эффективности конкретных производителей (см., например, интервью с главой компании «Технониколь» Сергеем Колесниковым в № 22 за этот год). Теперь пришло время для более систематического анализа.

Повод дал