Об оперных театрах

Разное
«Эксперт» №10 (1066) 5 марта 2018
Об оперных театрах

В стародавние времена, когда про музыкальную жизнь за кордоном можно было только читать, она казалась ещё заманчивее, чем была на самом деле. Мне до сих пор вспоминаются читанные в юности чьи-то воспоминания о яростной конкуренции оперных театров Берлина 1920-х годов. Три больших оперных дома и парочка театров поменьше, возглавляемые нестарыми, жутко амбициозными и, как в итоге подтвердила история, первостатейными дирижёрами, сражались за виртуальное лидерство и реальную публику так, что искры летели. Уже в старости Отто Клемперер говорил кому-то с пренебрежением о текущем поколении глав оркестров: «Вялые они какие-то… Мы тогда друг друга терпеть не могли!» Немудрено, что о таком соперничестве потом люди писали мемуары. И вот на днях пришло мне в голову, что по числу оперных театров нынешняя Москва как бы и не побила тогдашний гипермузыкальный Берлин: оперных театров в нашей столице нынче, кажется, шесть; если считать Центр Галины Вишневской, то и семь. Теперь, с утратой самостоятельности Камерного театра имени Покровского, пять. А в остальных, не цифровых показателях разница с давним Берлином — огромная.

Сразу оговорюсь: я не о масштабах дирижёрских талантов. Сегодня ни в Москве, ни в Берлине, ни в Нью-Йорке — вообще нигде не собрать в одном городе отряд главных дирижёров калибра Клемперера, Эриха Клайбера и Бруно Вальтера. Нет сейчас на эти фрукты такого урожая, но это — дело, объяснениям и предсказаниям не подвластное. А вот что вполне рационально, так это радикальная перемена способов выживания музыкальных театров. До Второй мировой войны они жили — ныне в это невозможно поверить — в основном на выручку от продажи билетов. Каким-то оперным домам — из тех, что позаметнее, — подкидывала денег казна, где-то подвёрстывались и местные меценаты, но билеты и абонементы были основой. Рассказывают, что в довоенной Германии так и жили оперные театры даже в небольших городках — не знаю, окупается ли у нас в городках таких размеров современный многозальный кинотеатр. При такой экономике вопрос, который сегодня возникает чуть не первым: а зачем Берлину столько оперных домов? — возникнуть просто не мог. Зритель заранее в решающей степени отвечал на него своей сначала гиперинфляционной, а затем и стабилизированной маркой. Равным образом не могло возникнуть и смежного вопроса: а как должны соотноситься друг с другом репертуарная и вообще художественная политика соседствующих театров? Театры были во всех отношениях независимы, гуляли на свои и по-своему; к тому же верховная власть в них принадлежала генеральмузикдиректорам, сиречь главным дирижёрам, а такие люди не славятся особой склонностью согласовывать свои действия с внешним миром.

После войны поменялось всё на свете — поменялась и жизнь музыкальных театров. Доля зрительских денег в их поступлениях — будь то плата за вход или доходы от продажи звукозаписей — быстро пикировала. Роль же бюджетных денег ещё быстрее росла и сегодня стала ключевой, в России — особенно. Нет, отечественные театры тоже получают