Останемся в зоне прагматичного

Тема недели
Редакционная статья
«Эксперт» №17-19 (1073) 23 апреля 2018
Останемся в зоне прагматичного

«Западный путь России закончился» — примерно с таким тезисом в середине апреля, на фоне ожесточенной холодной атаки на Россию со стороны Запада, высказались сразу три политолога — Федоров Лукьянов, Владислав Сурков и на наших страницах — Сергей Кургинян. Речь идет об окончании примерно сорокалетнего цикла, в рамках которого элиты России, разочаровавшись в советском проекте, приняли решение, что правильным будет добиться почти полного соединения с Западом, а точнее, с Европой. Европа от Лиссабона до Владивостока — пятнадцать лет назад мы и сами об этом мечтали.

Природа несостоятельности этого проекта (а о его несостоятельности сегодня вроде бы говорит развернувшаяся холодная война) неясна. Это может быть следствием попытки слишком плотного единения с Европой, или несогласия с этим США, или нашей внутренней неготовности к такому проекту, а может быть, и в первую очередь, неадекватно большим разочарованием элиты в проекте СССР и, как следствие, в творческом потенциале самой России. Как бы то ни было, вопрос опять задан: должна ли Россия мыслить себя как часть западной цивилизации или ей надо задуматься о своем пути, самобытном проекте?

Первый наш порыв поучаствовать в дискуссии был совершенно искренним. Однако довольно быстро встал противоположный вопрос: насколько прагматично сейчас говорить именно о цивилизационном выборе? Не будет ли такая постановка навязанной нам нашими «криогенными» оппонентами и нашими собственными комплексами? Не выведет ли такая постановка нашу политику из зоны прагматизма?

Наши комплексы проистекают из убеждения, по-видимому внушенного нам в годы той холодной войны, что все лучшее Россия всегда заимствовала у Запада. И, дескать, сама ничего хорошего с точки зрения социального устройства, политических институтов и схем управления произвести точно не может. Несколько примеров из истории СССР этот тезис легко опровергают. Коммунизм в его советской интерпретации был очень востребованным политическим товаром в Европе. И хотя коммунистические партии Западной Европы действовали с оглядкой на Москву и отчасти финансировались ею, но состояли они из итальянцев и французов. Кое-где у них был реальный шанс прийти к власти.

Почти весь XX век на Западе шла рецепция наших постреволюционных институтов: всеобщего образования, доступной медицины, пенсионной системы, государственного планирования (в том числе в форме планирования в крупных корпорациях). Не прошел незамеченным опыт индустриального сельского хозяйства.

Есть и совсем конкретный пример — NASA. После запуска нашего спутника американцы в 1958 году создали Национальное агентство по аэронавтике и исследованию космического пространства, которое представляло собой крупнейшую государственную корпорацию. Это было почти прямое копирование советской модели управления большими техническими системами.

Второй сильнейший комплекс — неумение создавать сильную экономику, мощные хозяйственные системы. История СССР это тоже опровергает, так как Советский Союз был второй по мощности экономикой ми