«Мы должны быть уникально производительными»

Русский бизнес
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА
«Эксперт» №20 (1074) 14 мая 2018
Находясь в ситуации, когда мы не растем, не можем ожидать демографического взрыва, уровень оснащенности, интеллекта каждого из 80 миллионов, работающих сегодня, должен быть в несколько раз выше, чем у его конкурентов, считает председатель комиссии Общественной палаты РФ по развитию экономики, предпринимательства, сферы услуг и потребительского рынка академик РАН Борис Алешин
«Мы должны быть уникально производительными»

Борис Алешин — фигура в нашей промышленной системе редкая. Выходец из высокопоставленной советской бюрократии (отец был заместителем министра торговли СССР), в первой половине 2000-х он работал в правительстве, курируя вопросы промышленной политики в должности заместителя председателя правительства и руководителя Федерального агентства по промышленности. Во второй половине 2000-х был директором АвтоВАЗа и одним из инициаторов продажи блокпакета завода стратегическому инвестору. Позже вернулся в авиацию, откуда начал свою карьеру. В общем, это человек, который всю жизнь занимается нашей слабой, но высокотехнологичной индустрией и знает ее проблемы и как бюрократ, и как непосредственный управленец, и как предприниматель. И это стереоскопическое знание дает нюансы, от которых нельзя отмахнуться, формируя современную промышленную политику. Можно ли закрыться, чтобы дать больше рынка нашей индустрии? Можно, но опасно: натолкнемся на дефицит конкуренции и потом не сможем выйти на внешние рынки. Можно ли найти ту единственную технологию, рынок, который вытащит всё? Нельзя, хозяйственный мир стал слишком сложным. А что делать? Терпеть, инвестировать, стараться.

— Борис Сергеевич, вы были членом правительства в первой половине 2000-х, когда для России сложилась идеальная конъюнктура и она начала выбираться из экономического провала предыдущего десятилетия. Какие тогда ставили задачи и, главное, почему позже мы оказались в десятилетней депрессии и до сих пор из нее фактически не выбрались?

— У нас был Советский Союз и 290 миллионов населения. Потом появилась Россия, и нас стало 147 миллионов. И сегодня, спустя двадцать пять лет после распада СССР, нас по-прежнему 147 миллионов. При этом если взять наших основных экономических конкурентов, американцев, то их в конце 1980-х было 250 миллионов, а стало 329.

В советское время мы имели рублевую зону. Пусть рубль был неконвертируемый, но он влиял на очень большое количество наших торговых партнеров. Они были в Африке, Юго-Восточной Азии, в странах Варшавского договора. Сегодня у нас, конечно, есть Евразийский союз, но там мы не распространяем свою продукцию так агрессивно, как это делают американцы в своих зонах.

Добавим к этому, что американцы приобрели огромное количество иммигрантов, причем разного качества. Это и интеллектуалы, собранные со всего мира, и просто живая рабочая сила, которая определяет высокий уровень конкуренции. В целом ряде американских штатов себестоимость работ не выше, чем в Китае. Причем речь идет о высокоинтеллектуальных продуктах. И, наконец, самое главное — потребителем доллара являются два миллиарда человек. Это территории, где США имеют огромные возможности для экспорта.

И вот теперь наша проблема. Находясь в ситуации, когда мы не растем, не можем ожидать демографического взрыва, перед нами стоит титаническая задача — как этим 146 миллионам управлять громадной территорией и оставаться конкурентными в мировом сообществе, обретя фактически анклав. Нас никто не ждет ни на каких рынках.