Увязли в стабильности

Тема недели
ОПЯТЬ СТАГНАЦИЯ
Даже высоких цен на нефть и девальвации уже не хватает, чтобы подтолкнуть стагнирующую экономику. Высокие реальные ставки, бюджетное правило, зависимость от импорта, да еще и ожидание роста налоговой нагрузки — палок в колесах слишком много
Увязли в стабильности

Российский индекс PMI обрабатывающих отраслей в мае 2018 года упал до 49,8 пункта с 51,3 пункта в апреле. Напомним, индексы PMI (Purchasing Managers' Index — индекс менеджеров по закупкам, который часто называют индексом деловой активности) в 30 странах рассчитывает агентство IHS Markit. Это опережающие индикаторы, которые рассчитываются на основании опросов предприятий. Бизнесмены оценивают, как изменились за прошедший месяц по отношению к предыдущему производство, новые заказы, незавершенная продукция, отпускные цены, закупочные цены и т. д. Значение индекса PMI выше 50 указывает на рост, ниже — на падение.

Что касается российской обрабатывающей промышленности, то еще в апреле показатель был весьма неплох и вырос до 51,3 пункта против 50,6 пункта в марте, и вот теперь резкое падение — впервые за 22 месяца. Представители опрошенных компаний отметили, что рост производства в этой сфере замедлился, как и рост новых заказов, включая экспортные — их практически не было. От потребительского спроса представители обрабатывающей отрасли тоже ничего хорошего не ждут, зато отмечают рост расходов: так, темпы закупочной инфляции были максимальными с сентября 2015 года — из-за падения рубля.

Разумеется, майское падение PMI обрабатывающих отраслей само по себе не является предвестником падения ВВП или других глобальных проблем. Однако оно вполне внятно сигнализирует, насколько уязвима вся наша промышленность и вообще экономика за пределами сырьевого контура и контура крупнейших банков.

Более масштабную картину происходящего в экономике позволяют увидеть поквартальные данные темпов прироста по отдельным отраслям. Тут первый квартал 2018-го лишь подтверждает общую динамику последних лет: если сельское хозяйство и транспорт практически не заметили кризиса 2014 года и продолжают уверенно расти, то промышленность и услуги замедлились, а стройка и торговля резко просели.

«Похоже, у нас тормознула одновременно динамика заработной платы и, соответственно, потребления и инвестиций, — говорит руководитель направления анализа и прогнозирования макроэкономических процессов ЦМАКП Дмитрий Белоусов. — Такое ощущение, что мы втягиваемся в волну — не спада, этого нет, — а в волну торможения. Мы не можем выйти из липкой стагнации».

Накопления вместо инвестиций

От первого квартала мы могли бы ждать большего: дорожающая нефть, девальвация — обычные козыри для нашей экономики. Однако, похоже, эти лекарства помогают нашей экономике все меньше. В очередном квартальном обзоре Института народнохозяйственного прогнозирования (ИНП) РАН (№ 41 от 25 мая) отмечается, что темпы восстановления экономической активности в первом квартале были по-прежнему скромными и неустойчивыми и составили всего 1,3% год к году. Почему так получилось при дорожающей нефти, да еще и поддержке бюджетников? «Слишком много факторов, часть которых связана с характером текущей экономической политики, сдерживают положительное влияние внешнеэкономической конъюнктуры на российскую экономику, — отвечают в ИНП РАН. —

Заставить слона двигаться

«Мы создали идеальную модель обмена сырья на бусы», — сказал заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Яков Миркин, выступая на круглом столе директоров «КСК Групп» в Тбилиси в мае этого года. Российская экономика составляет всего 1,8% глобального ВВП, а в финансовом аспекте еще меньше — российские активы составляют 0,5% от мировых, что в два-три раза меньше, чем необходимо. И если по размеру номинальной экономики Россия занимает 12–13-е место в мире, то по насыщенности деньгами и кредитами — это 60–70-е место в мире.

Российская экономика очень сильно зависит от внешних факторов — от спроса на сырье и, соответственно, от курса евро и доллара, от внешних инвесторов, от спекулянтов carry trade. От импортного оборудования мы зависим на 70–90%, по ширпотребу и непродовольственным товаром — более чем на 50–60%. По мнению Якова Миркина, за последние четверть века мы создали очень странную экономику, потеряв производство простых вещей. Например, в России в месяц производится порядка 300 металлорежущих станков в месяц. Но это лишь 6–7% от их выбытия.

До 70% реальной экономики подконтрольно государству. Концентрация денежных средств в московском регионе доходит до 90%, что влечет за собой денежное опустынивание регионов. Но, пожалуй, самое главное — крайне высокая налоговая нагрузка, достигающая 40% ВВП.

По мнению Миркина, у России сейчас есть четыре сценария развития. С вероятностью до 50% в ближайшие годы ситуация останется такой же, как сейчас, — мы будем жить в «замороженной» экономике, полустагнационной, с устаревающими технологиями, с очень низкими темпами роста (0–2%), в экономике волатильной и критически зависящей от импорта технологий. С кризисами два раза в десять-пятнадцать лет.

Второй сценарий — «Большой Иран или Венесуэла»: экономика еще больше закрывается и окукливается. Валюта становится неконвертируемой, происходит сжатие финансового рынка, страна становится изгоем. Третий сценарий — «управляемый холод», или Испания 1950-х годов. Молодое правительство испанских технократов либерализовало экономику, что привело к массовым инвестициям в инфраструктуру. Либерализация коснулась рынков капитала и труда, наблюдались высокие темпы роста. Одно «но»: испанское чудо произошло при поддержке западных стран, в том числе США.

Четвертый сценарий, самый невероятный, — «экономика роста». Внезапный поворот, подразумевающий либерализацию и создание институтов развития — правительство развития, центральный банк развития. «Это попытка заставить этого неподвижного слона — российскую экономику — двигаться», — говорит Яков Миркин. И в этом движении станет возможно то, что невозможно сегодня: приватизация, демонополизация, создание рыночной среды. Для запуска этого сценария нужны точки роста, офис развития (координатор), доступный кредит, валютный курс, стимулирующий рост, налоговые стимулы, снижение налогового бремени, стимулирование потребительского спроса в области покупки жилья или земли, инструментов ипотеки.

Евгений Огородников