Наша резина бороздит Евразию

Русский бизнес
БЫСТРОРАСТУЩИЕ КОМПАНИИ
«Эксперт» №26 (1080) 25 июня 2018
Как крупное машиностроительное предприятие смогло выжить и стать одним из лидеров рынка. И что на преуспевающем производстве может довести рабочих до протестов. Репортаж с Алтайского шинного комбината
Наша резина бороздит Евразию

Возобновив в прошлом году исследование российских компаний-«газелей» (крайне быстро растущих компаний), мы обнаружили Алтайский шинный комбинат (АШК), который, кроме всего прочего, являлся поставщиком другой быстрорастущей компании — Петербургского тракторного завода. АШК в производстве крупногабаритных шин не имеет себе равных на рынке. Эти три факта привлекли к нему внимание «Эксперта», и я отправился в Барнаул, делать производственный репортаж. Но, собирая информацию, я выяснил, что в середине апреля на комбинате взбунтовались рабочие. По информации из некоторых независимых источников, на предприятии процветала система штрафов за самые незначительные проступки, что вело к значительному снижению заработной платы. Как сочетаются драконовские меры производственной дисциплины с ударным трудом? В том числе это я попытался узнать в Барнауле на проспекте Космонавтов.

 

Разговор с умным таксистом

 

Такси сворачивает на проспект Калинина. Через весь город, из центра, эта магистраль ведет к проспекту Космонавтов, к промплощадке, на которой располагалось большинство заводов Барнаула.

— Вы слышали, что весной случилось на шинном заводе? — спрашиваю я.

Водитель вопросительно поднял бровь. И я стал рассказывать сам.

В середине апреля депутат краевого законодательного собрания от КПРФ Максим Талдыкин сообщил о массовых волнениях среди рабочих АШК. Впрочем, начало истории туманно — сами рабочие не собирались выносить сор из избы, в народ информация ушла через «третьих лиц». Как пояснил Талдыкин, об этом узнали «наши товарищи» — представители независимых профсоюзов. Тем не менее 13 апреля, как обычно день в день, на шинном комбинате была зарплата. Депутат рассказал, что часть рабочих получила значительно меньше, чем обычно, — недоплата достигала 12–20 тысяч рублей. Администрация якобы мотивировала это штрафами за возросший общезаводской брак. «Товарищи из независимых профсоюзов» сообщали, что штрафы накладывались не только за производственный брак, но и за любые мелочи: за футболку, отличающуюся по цвету от робы, за разговоры по мобильному телефону, за оторванную пуговицу.

Порядка двадцати человек в знак протеста приостановили работу. Узнав об этом, Максим Талдыкин обратился в трудовую инспекцию, была назначена внеплановая проверка. В результате недостающую часть зарплаты рабочим выплатили и до крупных масштабов протестные настроения не разрослись.

— Это вполне возможно, — поддержал общение таксист. — Рабочего человека везде давят. Но на шинном есть постоянная работа и зарплата хорошая. Все остальное и вовсе разваливается. Вот здесь, — он мотнул головой в сторону нового жилого комплекса, — еще недавно стоял молочный завод. Снесли, понатыкали многоэтажек. А здесь недавно был радиозавод. Два года назад сгорел — и все, закончилась работа, никому ничего не нужно. Или вот, — он показал на правую сторону дороги, — тут был бумажно-меланжевый комбинат, делали ткани. Большую часть производства закрыли, работает одна маленькая мастерская. Дальше по проспекту был котельн