«Эксперт Online» , Елена Чудинова

Вспомнилось мне на днях, как в возрасте восемнадцати лет съездила я в Тарусу: городок, дорогой не только цветаевскими ассоциациями, но и воспоминаниями собственного раннего детства. Лет девять мне было, когда врачи сочли, что климат тарусский слишком влажен для моих легких. Родители и перестали снимать…

Вспомнилось мне на днях, как в возрасте восемнадцати лет съездила я в Тарусу: городок, дорогой не только цветаевскими ассоциациями, но и воспоминаниями собственного раннего детства. Лет девять мне было, когда врачи сочли, что климат тарусский слишком влажен для моих легких. Родители и перестали снимать в Тарусе дачу. Как же я тосковала по резному этому городку, с его высокими березами, щедрыми дикими яблонями и величавым разливом черной Оки, по заросшим желтыми кувшинками заводям!

И любимый городок детства при новой встрече преподнес мне подарок, который я бережно храню до сих пор. Я шла оврагом (Таруса вся вздымается холмами и проваливается оврагами), мимо каменного мостика через ручей и прилепившегося на бережку каменного здания мойки – где в полумраке течет по склизким желобам хрустальная вода, куда приходят женщины полоскать выстиранное белье. А навстречу мне шел старик. Не дачник, местный старик с косой на плече, в кепке, в кирзовых сапогах и старом пиджачке.

«Не скажете ли, барышня, который час?» – спросил он, поравнявшись.

Как же естественно, как обыденно прозвучало это обращение! Я едва не заплакала: меня впервые назвали «барышней». Чтобы услышать это обращение, надо было ехать в отдаленную от железных дорог Тарусу. Но приехала-то я еще дальше – в начало XX столетия.

Кризис идентичности, пронизывающий наше общество насквозь, ни в одном, пожалуй, случае не проявлен столь выразительно, как в полном отсутствии бытового этикета. Ни в одной больше стране ...