«Русский репортер» №45 (124) , Саша Денисова

На полях культуры с Сашей Денисовой

На сцене стоял 38-летний мужчина в трусах и ботинках. Яростно приседая, он декламировал стихи без рифмы. Ноги его между ботинками и трусами были отчаянно волосаты.

— Правда, он талантливый? — спросила Гусева, зардевшись.

— Талант, — говорю, — налицо.

Тут главное не ляпнуть чего-нибудь невпопад.

— И красивый какой!

В профиль и в фас солист был одинаково беспощаден.

— Да, — говорю. — Колоритен.

В вопросе оценки внешности стоит быть сдержанной. Потому что уже следующим вопросом может стать:

— Признайся, ты на него запала?

Гусева нервно засмеялась. Тут нужно отпираться до последнего. Иначе устранят в припадке конкурентной борьбы.

— Что ты! Он совершенно не в моем вкусе, — убедительно сказала я.

Гусева поелозила на стуле и снова спросила сквозь шум:

— Но, согласись, талант?

— Да красавец, о чем речь! — сказала я, мысленно отрезая излишек носа и устраняя легкое косоглазие.

— И красивый какой! — прокричала Гусева мне на ухо.

— Мощный звук. И тексты, — добавила я на всякий случай. Текст был что-то вроде: «Зубы выбью, коронки вставлю».

После концерта пошли бессодержательные размышления о таланте и красоте.

— Ты почувствовала, какой он одинокий?

— Да, это одинокий затравленный непонятый зверь, — позволила я себе развить метафору.

— Но почему же, почему же он не понимает, что такую, как я, он больше не найдет?

— Да идиот! Болван! — вскричала я. Тут нужна эмоциональность. Гусева развеселилась.

Отвернувшись от нас, творец стал рыться в футляре. Гусева размышляла, как раскрыть этого одинокого зверя. Я воспользовалась паузой ...