«Русский репортер» №40 (119) , Саша Денисова

На полях культуры с Сашей Денисовой

Ой, это решаемое все, разговоритесь, — не унимался Лазейкин.

— Есть еще кое-что, — понизила я голос.

— Что-то с внешностью? — забеспокоился Лазейкин. — А мы смот­рим — вы такая красавица.

Это фотография, говорю, специальная, там все в фотошопе. И потом я заика. Я картавлю. Сиплю. Шепелявлю. Но и это еще не все.

— Я не хочу работать на телевидении. Потому что я его не люблю.

Лазейкин обалдел. Ему, наверное, такого никто еще в жизни не говорил. Он с кем-то посовещался. Вернулся абсолютно счастливым.

— Это же так интересно! Директор от вас в восторге! Я за вами заеду, — и добил: — На служебной машине!

Через час я уже сидела в кафе «Пушкин». А напротив ел пирожок с ягнятиной Лазейкин.

— У вас в колонках столько драматургии! Море драматургии. Вы случайно не драматург? Пробуете? Ну вот, чутье нас не обмануло. Арсен Робертович — он насквозь видит. Говорит, приведи ее ко мне, что хочешь делай, а приведи.

На секунду почувствовала себя Василисой Прекрасной.

Лазейкин почуял слабину.

— Поедем к нему?

Я перепугалась, думаю: может, я красивая? Мы, говорю, так не договаривались.

— Тогда еще расстегаев! — ухарски бросил Лазейкин официантке.

Вечер сгущался. Восторг тоже.

— У вас лицо актрисы артхауса. Фасбиндер бы от вас умер. Это я вам как кинокритик говорю. Не пус­тышка розовая! Фактура! Мощь!

Ну, допустим, говорю, а как вы себе программу представляете?

— А мы уже все с Арсеном Робертовичем придумали! Это будет ...