Что нам мешает разогнаться
«Эксперт» №41 (678) , Сергей Журавлев
Послекризисное восстановление объемов выпуска продукции идет уже пятый месяц подряд, если считать дном период с января по май (с небольшой заминкой в конце лета, вызванной синхронной остановкой конвейеров в автопроме на отпуск, чего в «тучные» годы не отмечалось). Но ничего похожего на быстрый отскок не наблюдается.
Темп прироста промышленного производства за восстановительные месяцы (берем за точку отсчета май) составлял в среднем 8,5% годовых. Это могло бы показаться неплохим результатом в нормальных условиях, не будь предшествующего обвального падения. А поскольку оно за сопоставимый период, с сентября прошлого года по январь нынешнего, шло вчетверо быстрее (примерно 36% годовых), то, как вытекает из простейшей арифметики, для V-образного помесячного рисунка последней рецессии нужны были бы совсем иные темпы восстановления (порядка 48% годовых).
Практически весь восстановительный рост в промышленности сконцентрирован в узкой группе секторов, и почти во всех случаях уверенно можно говорить, что их ведет за собой экспортный спрос. Собственно, это те сектора, которые в свое время наиболее сильно провалились как раз из-за падения этого спроса (чермет, химия, газ, уголь и отчасти леспром). В целом происходящие в промышленности структурные сдвиги напоминают позднесоветский период, когда весь промышленный рост концентрировался на промежуточных стадиях производства, угасая по мере продвижения к продукции конечного спроса. Правда, сегодня для абсорбции лишней промежуточной продукции хотя бы есть внешние рынки.
Других точек роста пока не видно. Правда, в ряде отраслей производство в ...
и вообще деньги в нынешнем виде изжили себя, деньги были придуманы, как мерило труда, вернее эквивалент произведенного труда, и что получается, что колхозник (колхозники тоже бывают с вышим образованием и непьющие и специалисты своего дела) не работает по сравнению даже не с топ, а с простым банковским служащим
Сергей Журавлев
А поскольку оно за сопоставимый период, с сентября прошлого года по январь нынешнего, шло вчетверо быстрее (примерно 36% годовых), то, как вытекает из простейшей арифметики, для V-образного помесячного рисунка последней рецессии нужны были бы совсем иные темпы восстановления (порядка 48% годовых).
Автор не в ладах с простейшей арифметикой? По-моему если в течение n месяцев падение, эквивалентное -36 % за год, то для восстановления прежнего объема за такой же период требуется рост, соответствующий не +48%, а ровно +56, 25% годовых. В уме считается. Разница, правда, небольшая, но все же.
К тому же создается впечатление, что автор в ущерб фундаментальному увлекается техническим анализом и всякими там графиками, по которым невозможно судить о явной корреляции тех или иных показателей. Где объективные причины роста и оздоровления экономики? В упор не вижу, кроме динамики (неустойчивой и во многом спекулятивной) мировых цен на продукцию добывающей промышленности. Разве что надеяться на то, что невидимая рука рынка все расставит по своим местам.
Ну и конечно жесть про реликтов советской эпохи, которые, оказывается, слабо представляли себе истинные моторы экономики. В самом деле, куда там руководителю Госплана до шустрых мальчиков в розовых штанишках с алчным блеском в глазах типа Израителя. Только вот не надо было в 98-ом КПРФ служить подпоркой ельцинского режима. Пусть бы он рухнул тогда.
Зачем чтото мудрить с точками роста? Всё же понятно. Человек трудиться. Его результаты труда не должны бытьобесценены. Текущая денежная политика, налоги, роль банков в экономике всегда будет обесценивать труд человека. Т.е. сегодняшняя система перераспределяет прибыль из реального сектора в банковский и сырьевой.