«Эксперт» №49 (686) , Станислав Кувалдин , Николай Силаев

Общественная дискуссия об отмене смертной казни в России закончилась, не успев начаться. Но это лишь подчеркивает те фундаментальные идейные развилки, на которых мы сейчас стоим

Сергей Михайлов из деревни Липовка Архангельской области в 1995 году был приговорен судом к расстрелу. Ему инкриминировали изнасилование и убийство десятилетней девочки. Два года он провел в камере смертников. В 1997 году поймали настоящего убийцу, следствие располагало вещественными доказательствами. Но и после этого дело Михайлова не было пересмотрено. В 1999 году президентская комиссия по помилованию заменила ему смертную казнь 25 годами тюрьмы. Еще через год срок уменьшили до восьми лет, а в 2001 году Михайлова освободили условно-досрочно. Он не реабилитирован до сих пор.

В такой правоприменительной реальности Россия обсуждает вопрос о допустимости смертной казни. То есть, собственно, она его и не обсуждает. Конституционный суд в ноябре постановил, что смертные приговоры выноситься не должны. Он сослался на Протокол № 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, запрещающий применение смертной казни в мирное время, который был подписан Россией в 1996 году, но так и не ратифицирован Государственной думой. А также на статью 18 Венской конвенции о праве государственного договора, согласно которой государство не может совершать действия, противоречащие подписанному договору, если не было принято решение об отказе от его ратификации. Юридически все корректно. Но КС не порекомендовал законодателям ни ратифицировать Протокол № 6, ни исключить смертную казнь из числа предусмотренных Уголовным кодексом наказаний. Судьи лишь констатировали, что в России «происходит необратимый процесс, направленный на отмену смертной казни». Другими словами, процесс идет ...