«Эксперт» №1 (687) , Георгий Дерлугьян

Перспективы новой модернизационной волны пока неясны. Возврат к диктатуре развития уже невозможен, но и стилизованные версии англо-американского пути относятся к жанру идеологической романтики

Начнем со слова. В английском лексиконе modern (от латинского modernus) фиксируется с 1500 года в смысле «современный, не древний, возникший в наши дни». Само понятие становится возможным только в эпоху Возрождения, когда у наиболее образованных европейцев впервые возникает ощущение выхода из тьмы средневековья.

Традиционные представления об историческом времени не отличались разнообразием во всех цивилизациях. По сути, моделей было две — регресс и цикличность. Непривычное слово «регресс» означает, что времена умаляются, люди с их моральными качествами и способностями уже не те, что раньше. Мир легендарной старины населяли «богатыри, не вы!», но потерян рай, минул Золотой век, все клонится к упадку. Это типичная идея античности и выросших из нее трех возводящих себя к Аврааму религий — иудаизма, христианства и ислама.

Цикличность времени — еще более древнее представление, восходящее к природному круговороту. За летом неизбежно наступят осень и зимнее умирание, но затем солнце вернется на небосклон, возродится жизнь, и так будет всегда. Все предначертано, возвращается на круги своя, такова карма, закон мироздания, ибо сказано: «Что было, то станет». Пытаться изменить общество — дело пустое, а то и вовсе вредное. Остается избегать искажающих порядок вещей новшеств и стремиться вернуться к благочестию предков. В наиболее решительном варианте — это вектор религиозного фундаментализма, впервые научно проанализированного арабским политологом Ибн Хальдуном еще в XIII веке.

Модерн — понятие противоположное, связанное с осознанием прогресса. Мир движется по нарастающей вверх. Сегодня, в эпоху Нового времени ...