А если мне не нужны иностранные инвестиии? Реально мне требуется платить поменьше за аренду и упростить отчёты перед госструктурами.


Чем им сейчас плохо?

Для создания финансового центра в России необходимо создать комфортные условия жизни для миллиардеров.

Пробки в Москве, криминал, и вообще лучше у них спросить. Но почти все отправляют детей в Лондон.
ЗЫ. Иностранные инвестиции ускоряют развитие, хотя при этом вытесняется местный предприниматель. Если не допускать доминирования иностранцев на внутреннем рынке, как например на рынке сигарет или стиральных порошков, то плюсы будут все-таки больше.

Мне представляется пусть человек работает и платит высокие налоги. Например, какую выгоду получите лично Вы, если успешные предприниматели уедут из РФ?

Экономика, в первую очередь, должна обеспечивать производство необходимых для жителей страны товаров и услуг. Спрос на товары и услуги определяется, кроме наличия денег у потребителей, многими другими факторами. Это и образовательный, культурный уровень, климатические условия жизни и многое многое другое. Некоторые товары длжны производиться только потому, что это жизненно необходимо, без них не выжить. В капиталистической економике есть определенное противоречие между желанием заработать и жизненной необходимостью. В российских условиях это прослеживается в сфере производства спиртных напитков. Может человек прожить без спиртного? Безусловно, еще и здоровее станет и жить дольше будет. Но водка производится в огромных количествах в угоду прибыли для некотрых. Кроме того, без государсвенного регулирования экономические отношения, построенные исключительно на отношениях спроса и предложения, очень быстро монополизируются. А любая монополизация приводит к сокращению предлагаемого списка товаров и услуг.

“В ситуации параноидального недоверия нашего населения к собственной валюте”
Почему параноидального - скорее наоборот.
Доверие было колосальным….
Но 50% падение рубля с 23 до 36… для многих поставило крест на рублевых накоплениях - и это естественно.

Если мы говорим о необходимости “сберегательной” а не кредитной модели, то очевидно что еще минимум несколько лет население в рублях сберегать не будет.

Не может быть доверия к падающей камнем вниз валюте!
Если цб четко будет держать курс, то в только течении 2-3 лет (не раньше) начнутся рублевые накопления.

В конце 80-х Жак Сапир рассказывал в ЦЭМИ о “загадочной” (в то время для СССР) финансовой системе Запада. Как известно, именно в ЦЭМИ зародилась известная ныне школа, которую г-н Нефедоров (пост 6) именует не иначе, как “верные либеральнобразные”“ясинцы”, которые говорят много а по сути ничего не понимают..“ (оставим это утверждение на совести автора).
Но одновременно в том же ЦЭМИ существовала и другая, по сути противоположная школа, идеологами которой выступали ныне покойный академик Дмитрий Львов и его ученик Сергей Глазьев.
Журнал ”Эксперт“ и (что то же самое) ”Институт общественного проектирования“, бесспорно, являются поборниками именно антилиберальной экономической школы ЦЭМИ, взяв себе в союзники Жака Сапира, ещё в 2003-м году упорно боровшимся с ”экономическим империализмом" http://magazines.russ.ru/nz/2003/2/sa.html
Именно этим объясняется публикация предложения Жака Сапира, ещё три года назад уверенно предрекавшего: "Нужно смотреть шире — на ближайшие пять или даже десять лет, нужно понимать, что цены на энергоносители не могут сильно упасть."
http://www.inop.ru/page529/reading/page69/
Прошло ровно три года - что скажет “провидец” сегодня? Думаю, он скажет, что не так сильно уж они и упали. :)
А вот что тогда, три года назад (источник - см. выше), г-н Сапир говорил фактически о своём нынешнем предложении, отвечая на вопрос:
“Андрей Черепанов, Председатель совета Московской международной валютной ассоциации: Я вновь возвращаюсь к вопросу о двойном курсе. Действительно, это оригинальное предложение с Вашей стороны. Но, правда, оно неоригинально для российской истории. Дело в том, что пятнадцать лет назад в России существовала примерно такая же схема, когда осуществлялась обязательная продажа экспортной выручки по фиксированным заниженным курсам. Это был некий квазиналог на экспортеров. И она реально привела к тому, что экспортеры начали занижать контрактные цены. В свою очередь, меньше поступало валюты в страну. И тем самым занижалась налоговая база.
Введя вновь эту систему, мы с Вами добьемся только того, что резко повысятся контрольные функции со стороны государства. Оно будет не только следить за контрактными ценами, за таможней, но и за правильностью осуществления продажи этой выручки. И, соответственно, за репатриацией этой выручки. И мы, кстати, получим увеличение коррупции не только в Центральном банке, мы получим увеличение коррупции по всей системе контролирующих функций государства.
В этом смысле мне крайне странной представляется эта нерыночная инициатива для развития рыночной экономики.
Почему бы нам все-таки не действовать более чистыми и традиционными способами, добиваясь, кстати, того же самого результата, которого Вы хотите добиться. Это — повышение налоговых и таможенных платежей. Если Вы считаете, что разница составляет сорок процентов, повысьте налоговые и таможенные пошлины на сорок процентов, и Вы добьетесь того же результата. Причем, даже не Центральный банк будет получать дополнительную выручку, а государство непосредственно. Почему Вы предлагаете не такие методы, а какие-то очень странные? Спасибо.
Жак Сапир: Очень интересные вопросы. Причем, совершенно разные.
Если мы будем считать двухуровневую систему и систему, о которой я говорил, нерыночными, нам нужно будет признать тогда, что Франция стала рыночной экономикой где-то в 1998–1999 годах.
Мне кажется, важно в данном случае не вводить административные системы контроля над валютными транзакциями на всем рынке. Да, это может быть опасным, здесь я с Вами полностью соглашусь. Это очень рискованный ход. Собственно, в Европе такая политика в свое время привела к серьезному социо-экономическому кризису. Но в России нет такой системы, и не надо.
Я предлагаю систему, в которой валютные курсы будут определяться, естественно, рыночными механизмами, так сказать, защищенными от воздействия конъюнктуры в добывающих отраслях. Мне даже кажется, что подобная политика будет, наоборот, защищать рыночные механизмы в стране, а не ограничивать их. И в любом случае, какие бы правила вы не вводили, какие бы условия не назначали, всегда найдутся компании, которые захотят пойти коротким, но не самым законным путем.
Как вы знаете, управление государством — это наука выбора наименьшего из зол. Я вот считаю, что если выбирать между двумя системами, систему с небольшим регулированием и низким уровнем коррупции, и систему, в которой есть нормальное регулирование и коррупция чуть выше, я бы выбрал вторую.
Если система, о которой я говорил, приводит к коррупции в Центральном банке или может привести к коррупции в Центральном банке, да, это, конечно, будет неприятно. Я надеюсь, что люди, повинные в коррупции, рано или поздно окажутся в тюрьме, но это, на мой взгляд, не подорвет эффективность самой системы.
Вернемся к примеру с жилищным строительством во Франции. Сектор отличается высоким уровнем коррупции, начиная с сороковых годов. И при этом во Франции со времен Второй мировой войны не было ни одной, скажем, жилищной катастрофы, ни одной жилищной проблемы, не связанной с коррупцией. Но при этом, несмотря на высокий уровень коррупции, правительство смогло решить демографическую проблему в 50-е годы. Правительство смогло модернизировать весь жилищный сектор, смогло создать города-сателлиты, города-спутники вокруг крупнейших мегаполисов. И это проводилось не при авторитарном режиме, а, в общем, с сохранением большинства демократических правил и норм.
Скажем, в конце 80-х годов было решено перестроить все средние школы в Париже и пригородах Парижа. И была интересная договоренность между подрядчиками, строителями новых школ и местной администрацией. Уровень вознаграждения подрядчика был установлен в зависимости от количества мест в местных выборных органах власти, которые получат те люди, которые выдавали контракт. Это был, безусловно, огромный скандал, который, в принципе, не помешал подрядчику реализовать взятые на себя обязательства и построить все запланированные школы.”

В конце 80-х Жак Сапир рассказывал в ЦЭМИ о “загадочной” (в то время для СССР) финансовой системе Запада. Как известно, именно в ЦЭМИ зародилась известная ныне школа, которую г-н Нефедоров (пост 6) именует не иначе, как “верные либеральнобразные”“ясинцы”, которые говорят много а по сути ничего не понимают..“ (оставим это утверждение на совести автора).
Но одновременно в том же ЦЭМИ существовала и другая, по сути противоположная школа, идеологами которой выступали ныне покойный академик Дмитрий Львов и его ученик Сергей Глазьев.
Журнал ”Эксперт“ и (что то же самое) ”Институт общественного проектирования“, бесспорно, являются поборниками именно антилиберальной экономической школы ЦЭМИ, взяв себе в союзники Жака Сапира, ещё в 2003-м году упорно боровшимся с ”экономическим империализмом" http://magazines.russ.ru/nz/2003/2/sa.html
Именно этим объясняется публикация предложения Жака Сапира, ещё три года назад уверенно предрекавшего: "Нужно смотреть шире — на ближайшие пять или даже десять лет, нужно понимать, что цены на энергоносители не могут сильно упасть."
http://www.inop.ru/page529/reading/page69/
Прошло ровно три года - что скажет “провидец” сегодня? Думаю, он скажет, что не так сильно уж они и упали. :)
А вот что тогда, три года назад (источник - см. выше), г-н Сапир говорил фактически о своём нынешнем предложении, отвечая на вопрос:
Андрей Черепанов, Председатель совета Московской международной валютной ассоциации: Я вновь возвращаюсь к вопросу о двойном курсе. Действительно, это оригинальное предложение с Вашей стороны. Но, правда, оно неоригинально для российской истории. Дело в том, что пятнадцать лет назад в России существовала примерно такая же схема, когда осуществлялась обязательная продажа экспортной выручки по фиксированным заниженным курсам. Это был некий квазиналог на экспортеров. И она реально привела к тому, что экспортеры начали занижать контрактные цены. В свою очередь, меньше поступало валюты в страну. И тем самым занижалась налоговая база.
Введя вновь эту систему, мы с Вами добьемся только того, что резко повысятся контрольные функции со стороны государства. Оно будет не только следить за контрактными ценами, за таможней, но и за правильностью осуществления продажи этой выручки. И, соответственно, за репатриацией этой выручки. И мы, кстати, получим увеличение коррупции не только в Центральном банке, мы получим увеличение коррупции по всей системе контролирующих функций государства.
В этом смысле мне крайне странной представляется эта нерыночная инициатива для развития рыночной экономики.
Почему бы нам все-таки не действовать более чистыми и традиционными способами, добиваясь, кстати, того же самого результата, которого Вы хотите добиться. Это — повышение налоговых и таможенных платежей. Если Вы считаете, что разница составляет сорок процентов, повысьте налоговые и таможенные пошлины на сорок процентов, и Вы добьетесь того же результата. Причем, даже не Центральный банк будет получать дополнительную выручку, а государство непосредственно. Почему Вы предлагаете не такие методы, а какие-то очень странные? Спасибо.
Жак Сапир: Очень интересные вопросы. Причем, совершенно разные.
Если мы будем считать двухуровневую систему и систему, о которой я говорил, нерыночными, нам нужно будет признать тогда, что Франция стала рыночной экономикой где-то в 1998–1999 годах.
Мне кажется, важно в данном случае не вводить административные системы контроля над валютными транзакциями на всем рынке. Да, это может быть опасным, здесь я с Вами полностью соглашусь. Это очень рискованный ход. Собственно, в Европе такая политика в свое время привела к серьезному социо-экономическому кризису. Но в России нет такой системы, и не надо.
Я предлагаю систему, в которой валютные курсы будут определяться, естественно, рыночными механизмами, так сказать, защищенными от воздействия конъюнктуры в добывающих отраслях. Мне даже кажется, что подобная политика будет, наоборот, защищать рыночные механизмы в стране, а не ограничивать их. И в любом случае, какие бы правила вы не вводили, какие бы условия не назначали, всегда найдутся компании, которые захотят пойти коротким, но не самым законным путем.
Как вы знаете, управление государством — это наука выбора наименьшего из зол. Я вот считаю, что если выбирать между двумя системами, систему с небольшим регулированием и низким уровнем коррупции, и систему, в которой есть нормальное регулирование и коррупция чуть выше, я бы выбрал вторую.[Любопытно бы спросить Жака: а если коррупция будет сильно выше?]
Если система, о которой я говорил, приводит к коррупции в Центральном банке или может привести к коррупции в Центральном банке, да, это, конечно, будет неприятно. Я надеюсь, что люди, повинные в коррупции, рано или поздно окажутся в тюрьме, но это, на мой взгляд, не подорвет эффективность самой системы."