Хотелось бы остановиться вот на каком моменте. Государственные инвестиции обычно полагаются неэффективными далеко не только лишь потому, что государство хуже чувствует рынок и менее качественный менеджер, чем частник. Ещё одной важной (если не основной) причиной является то, что государство, вмешиваясь в рыночные механизмы, способствует нарушению конкуренции в пользу одного из игроков рынка. И даже если речь идёт только об инфраструктурных проектах, нельзя не учитывать, что партнёры государства получают значительные преимущества по сравнению с другими российскими компаниями, которым государство не помогает. С этой точки зрения предложенные в статье расчёты эффективности иил неэффективности инвестиций - это слишком прямые расчёты, расчёты “в лоб”. Необходимо ещё оценить, скажем, косвенные (или даже прямые) потери, которые могут понести, например, конкуренты Татнефти на российском рынке, конкуренты Русала и так далее.

Это, разумеется, вовсе не означает, что любые госинвестиции нельзя делать. Не могу не согласиться с выводами уважаемых авторов о том, что лучше вкладывать деньги, чем сидеть на них. Но просто считать надо не так прямолинейно - и, соответственно, выбирать проекты более тщательно, отфильровывая и разделяя те, которые принесут пользу в конечном итоге всей экономике России, и те, которые принесут пользу только лишь одной компании (а другим компаниям, её конкурентам, принесут убытки). Во втором случае, как мне кажется, никакие госинвестиции не будут оправданы, тем более что в конечном итоге большую монопольную власть получает именно частный игрок. А хуже монополии может быть только частная монополия - это не мной придумано и многократно подтверждено.

Я подозреваю при этом, что окончательный выбор проектов осуществлялся всё же, исходя не из чисто экономической целесообразности (ибо в МЭРТе всё же, как мне кажется, далеко не дураки сидят, и посчитать некоторые из описанных инвестпроектов с учётом альтернативных издержек они всё же в состоянии). Но мне кажется, что конечный выбор зависел во многом и от лоббистских возможностей тех или иных групп влияния. То есть, помимо экономической целесообразности, присутствовала ещё и выгода тех или иных кланов. Наверное, это объективно, в том смысле, что от этого никуда не деться: лишив выгоды один клан, автоматически приносишь выгоду другому. Но всё же хотелось бы, чтобы инвестпроекты с участием государства были более ориентированы на экономику в целом и менее - на выгоды узкого круга участников рынка - и не потому, что жалко, если эти участники разбогатеют - это сколько угодно. Но если они будут богатеть с помощью государства, это зачастую (даже я бы сказал, почти всегда) будет означать, что кто-то рядом будет беднеть, и конечный эффект для экономики России в целом будет весьма спорным.

Кстати, второй способ решения указанной мной проблемы, а именно: сопутствующие госинвестиции косвенные потери некоторых экономических агентов из-за ужесточения конкуренции с теми, кого поддерживает государство - состоит в том, что госинвестиции направляются на поддержку экспортоориентированных игроков (не путать с игроками, конкурирующими с импортом!!!). Опять же, это не должен быть галимый протекционизм и вообще не должны быть прямые инвестиции в лоб, потому что так легко и похоронить этого игрока, когда он, расслабившись, уже не сможет ничего без господдержки делать. И тут надо тщательно считать. Но просто в этом случае господдержка негативно скажется на иностарнных конкурентах - а мы и не должны об этом заботиться. Пусть ВТО об этом думает - вон, как лихо они в отношении США препятсвуют совершать скрытый протекционизм.

“…увеличит шансы на реализацию многочисленных добычных и промышленных проектов…”

Что такое “добычный проект”? Если тот, который “добыли” (ха-ха), то это добытый проект. Если предметом проекта является добыча, то это “проект в области добычи”. Поэтому фраза грамотно должна звучать следующим образом: “…увеличит шансы на реализацию многочисленных проектов в области добычи и промышленности…”

Уважаемая Редакция! Берегите родного и могучего русского языка (хе-хе). Ваши статьи могут читать люди, которые уже не застали уроки родной речив советской школе.