Марш энтузиастов

Культура
Москва, 02.04.2001
«Эксперт Северо-Запад» №6 (35)
Выставка фоторабот Аркадия Шайхета открылась в Русском музее

"Аркадий Шайхет. Фотографии 1924-1951". Так называется выставка работ основоположника и классика советского фоторепортажа. Экспонатами помогли ГМИИ имени Пушкина, кельнская Галерея Алекса Лахманна и наследники художника. Зрелище получилось внушительное.

Шайхет начал в 1920-е, став полулегендарной фигурой еще при жизни. Как вождя "правых" и политически благонадежных его симметрично противопоставляли "левому" и "формалисту" (конструктивисту) Родченко. Но в данном случае симметрию определяла не столько разница методов, сколько равенство масштабов дарования.

Все это на выставке вполне очевидно: и конструктивистские уроки композиции, и ощущение художественного присутствия крупного мастера, и официозная тематика. Собственно, в случае Шайхета одно связано с другим непосредственно. Улетающие вверх и вниз перспективы-воронки свежевыстроенных лестничных пролетов, стремительные дуги дорог, тянущаяся по гребню цепочка красноармейцев, ровный бег ночных фонарей вглубь кадра, пенистые траектории лодок и катеров: главная динамическая линия всегда резко выделена. Взгляд мгновенно получает сильнейший ритмический удар, и далее отклониться от предписанного фотографом направления уже физически невозможно. Считается, что зрителя в этом состоянии можно обработать как угодно: взгляд будет послушно следовать за динамической фигурой снимка и увидит только то, к чему его выбросит инерцией движения. Фокус в том, что никакого центра (тем более, идеологически нагруженного) Шайхет при этом не обозначает. Самодостаточная динамическая линия врывается в пространство снимка, оглушает, как низко пролетевший лайнер, и стремительно уносится прочь, из кадра, из рамы. Кстати, когда дело доходит до портрета собственно лайнеров, все, чего хочется, это пригнуть голову, но никак не глазеть на тенденциозные красные звезды на крыльях и фюзеляже. Проверенная репутация Шайхета как пламенного певца советской идеологии после этого вызывает как минимум смутное сомнение.

Понятно, конечно, что дикие восточные девушки на портретах Шайхета отборно сияли здоровыми зубами, какими не могли похвастаться широкие трудящиеся массы, восточные в том числе. А портретируя сигарообразный экспресс со звездой на лбу, фотограф так эффектно рифмовал облака и вылетающий из-под клепаных боков густой пар, что получался не паровоз, а Паровоз. Шайхет по сути придумал советскому государству иконографию: отточенные им "типы" спортсменов, колхозников, солдат и разнообразных "дочерей советского Востока" были мгновенно подхвачены и растиражированы официальным искусством - от плаката до кинематографа. Однако самого Шайхета создание застылой и цельной имперской мифологии, по-видимому, занимало не слишком. Самодостаточная энергия движения у него превращалась из характеристики снимка в характеристику главного героя - советской страны.

Излюбленный сюжет для общих планов - шествие: по диагонали и фронтально, по дуге, вглубь пространства, во всю длину снимка. Деревенские мужики с котомками, спортсмены в трусах, спортсмены со штангами, девушки в футболках, солдаты, новенькие автомобили, грузинские горожане, пляшущие дехкане. Все у Шайхета, кто жизнерадостно, кто озабоченно, движутся, сбившись поплотнее, к непонятной постороннему цели. Даже тощие южные коровы - по встречной горожанам полосе дороги, но тоже массово и тоже целеустремленно. Как будто страна сплошь состоит из лиц БОМЖ, пребывая в каком-то постоянном миграционном возбуждении. Организованно слоняется от Москвы до самых до окраин. А чего ищет, сама не знает. Задумчиво отлынивая от построения социализма.

Санкт-Петербург

У партнеров

    Реклама