Без иммунитета

Москва, 18.06.2001
«Эксперт Северо-Запад» №11 (40)
Энцефалитный клещ застал российское общество врасплох

К многочисленным проблемам российской действительности добавилась еще одна - активизация особо опасных инфекций. Вновь поднимает голову малярия, от которой к 1950-м годам Россия полностью избавилась. Значительно участились вспышки дизентерии, случаи заболевания лептоспирозом, геморрологической лихорадкой, даже холерой. Наконец, одной из самых актуальных зараз стал энцефалит, разносимый иксодовыми клещами - обитателями российских лесов. Заболеваемость им в среднем по России увеличилась в 1,5 раза, а в некоторых регионах - многократно.

Слабое государство не в силах противостоять распространению инфекции, как не может и финансировать создание эффективных средств профилактики и лечения энцефалита. Научные разработки из-за отсутствия денег остаются в опытных лабораториях. Как заявляет директор НИИ гриппа, член-корреспондент Российской академии медицинских наук (РАМН) Олег Киселев, "ученым, всему обществу придется строить новую систему защиты людей от опасных болезней".

Ускользающая победа

Иксодовый клещ, одно из древнейших насекомых, живущих на Земле, появился на свет около 6 млн лет назад. Неизвестно, с тех самых пор он является носителем клещевого энцефалита или лишь в течение последних нескольких тысячелетий, но люди узнали о вирусе только в 1930-х годах. Честь его открытия принадлежит российской науке.

Когда СССР стал ударными темпами осваивать Дальний Восток - строить Комсомольск-на-Амуре, другие населенные пункты и размещать у границ с Японией воинские части, - строителей и солдат захлестнула волна параличей непонятного происхождения, лихорадок со смертельным исходом. Потери были столь велики, что часть строек пришлось закрывать.

Для выяснения причин бедствия в дальневосточную тайгу отправилась в 1937 году экспедиция Наркомздрава во главе с профессором Львом Зильбером (братом писателя Вениамина Каверина). В ней также приняли участие будущие корифеи российские вирусологии Анатолий Смородинцев, Михаил Чумаков, Алексей Шаповал. Именно эта экспедиция выделила вирус клещевого энцефалита из мозга погибшего больного и из тела таежного клеща, установив, таким образом, источник заражения. Льва Зильбера в том же году посадили как врага народа. Его коллеги продолжили изучать болезнь и искать способы борьбы с ней.

Работа проходила драматично: лаборант Уткина и научный сотрудник Коган, заразившись тяжелой формой энцефалита, погибли. Михаил Чумаков чудом выжил, но был частично парализован и оглох. Зато уже в 1939-1940 годах была получена профилактическая вакцина против энцефалита.

Заметим, что созданная вакцина была "убитой", то есть в нее помещался по технологиям того времени обезвреженный, мертвый вирус, о получении "живого" профилактического препарата не приходилось даже мечтать. Соответственно и победа над болезнью оказалась неполной. "Инактивированные, "убитые", вакцины эффективны против ряда микробов, но, к сожалению, не против вирусов, - комментирует доктор биологических наук, старший научный сотрудник петербургской Военно-медицинской академии (ВМА) Екатерина Соколова. - Они снижают заболеваемость тем же энцефалитом только в два раза. Кроме того, иммунитет, вырабатываемый организмом на мертвый вирус, сохраняется недолго, и поэтому прививать человека надо многократно. Оптимальный же вариант - делать прививку один раз на всю жизнь, как происходит, например, в случае с оспой. Неслучайно большая часть антивирусных вакцин, применяемых сегодня в мире, - против кори, краснухи, желтой лихорадки, полиомиелита, - живые".

Впрочем, российская наука, обнадеженная первыми успехами, считала, что окончательная победа над клещевым энцефалитом не за горами. Анатолий Смородинцев, опираясь на опыт своего коллеги американского вирусолога Альберта Сэбина по созданию живой вакцины против полиомиелита (кстати, именно Смородинцев добился широкого продвижения вакцины Сэбина - которую комитет по здравоохранению США предложил вылить в ближайшую сточную канаву - и спас тем самым миллиарды людей на планете), инициировал в стране аналогичные разработки по энцефалиту. В 1960-х годах над получением новой вакцины параллельно работали его ученики Вера Ильенко в Ленинградском институте экпериментальной медицины (ныне - НИИ гриппа) и Александр Дубов - в Сибири. При этом Дубов пытался ослабить настоящий вирус энцефалита, а группа Ильенко работала с близкородственным, но менее опасным малайским вирусом Лангат.

Дальше произошла трагедия. Обстоятельства ее остаются во многом темными и по сей день, но известно, что были допущены неосторожные испытания препаратом Дубова огромного количества людей, около миллиона. В результате около сорока привитых заболели, были летальные случаи. Напуганный Минздрав "зарубил" и эту вакцину, и препарат Ильенко, уже прошедший клинический испытания, даже поначалу разрешенный к применению. Более того, появилась директива о прекращении в стране любых подобных разработок.

Использовались модифицированные варианты вакцины, созданной в 1940 году. Их наличие плюс масштабные обработки лесных зон обитания клещей препаратом ДДТ все-таки позволяли держать заболеваемость под контролем. Сейчас, однако, эпидемиологическая обстановка вновь стала тревожной: в минувшем году главный государственный санитарный врач России Геннадий Онищенко назвал клещевой энцефалит национальным бедствием, отметив, что число летальных исходов болезни достигает на некоторых территориях 40%.

Они наступают

По последним сводкам, энцефалитные клещи вышли за пределы традиционных зон обитания и живут в 35 регионах России. Внутри регионов ареал распространения паразитов также расширяется: они появляются в районах, которые раньше считались безопасными, и перебираются из отдаленных лесных земель в города. На Северо-Западе наиболее заметная активизация паразитов отмечена в Псковской области: в минувшем году клещевым энцефалитом заболели 24 жителя региона, в то время как годом раньше - только двое. Крайне высока здесь так называемая вирусофорность - доля насекомых, зараженных вирусом: она составляет 14-15% (относительно спокойной считается ситуация, когда этот показатель не превышает 1-2%). "Раньше клещи водились в основном в отдаленных районах области, - говорит энтомолог областного Центра Госсанэпиднадзора Венера Литвинова, - а теперь их много даже в центральных городских парках.

В соседней Новгородской области обстановка тоже невеселая: в прошлом году здесь зафиксирован 41 случай клещевого энцефалита, "что в 2,9 раза больше, чем годом раньше", отмечает заведующая отделом профилактики паразитарных болезней регионального Госсанэпиднадзора Валентина Игнатьева. Вирусофорность насекомых возросла с 5,5% до 10,5%. Два человека в течение года погибли. В Карелии число заболеваний увеличилось с 33 в 1999 году до 43 в 2000 году, а в текущем году, за период с начала апреля до конца мая, к медикам успели обратиться более тысячи пострадавших от укусов, и семеро уже болеют энцефалитом. Активность опасных насекомых по сравнению с аналогичным периодом прошлого года возросла в 2,7 раза. Их вирусофорность, по словам заместителя главного врача Республиканского центра Госсанэпиднадзора Людмилы Рубис, составляет в среднем 5-12%, а в ряде районов Карелии и окрестностях Петрозаводска колеблется от 12 до 18%.

В реестр эндемичных по клещевому энцефалиту территорий на период до 2005 года включили сейчас Калининградскую область, которая до середины 1990-х годов с этим вирусом вообще не сталкивалась. В 1998 году регион впервые зафиксировал случаи заболевания - их было 7, в 1999 году стало уже 12, а в 2000 году от энцефалита пострадало 15 человек. Ситуацию в Ленинградской области медики называют "в целом стабильной", - в том смысле, что о резком всплеске заболевания, по их мнению, говорить нельзя. "Поведение любой инфекции циклично: периоды спада чередуются с периодами активизации, - поясняет заведующая отделом особо опасных инфекций Центра Госсанэпиднадзора в Ленинградской области Наталья Титова. - В нашем регионе число заболеваний клещевым энцефалитом колеблется, в разные годы, примерно от 30 до 50. В прошлом году таких случаев зафиксировано 44, что, конечно, немало, но, как я отметила, находится в пределах многолетней нормы". Стабильность все же относительная: ареал распространения клещей, по оценкам Натальи Титовой, на территории области расширяется. К традиционно эндемичным Кировскому, Бокситогорскому, Тихвинскому, Тосненскому, Гатчинскому, Волосовскому районам теперь добавились Кингисеппский и Сланцевский. Жителей Сланцев по невыясненным причинам клещи стали кусать особенно часто, "причем, - поясняет эпидемиолог, - прямо в центре города". Кроме того, трудно считать обстановку спокойной, если гибнут люди, а в минувшем году от клещевого энцефалита в Ленобласти скончались 2 человека.

В Петербурге, по словам докторанта кафедры инфекционных болезней ВМА Александра Ускова, число заболевших клещевым энцефалитом, как правило, не превышало 60 человек, а в минувшем году достигло 115, причем двое погибли. В текущем году к 20 мая зафиксировано 10 случаев заболевания (в 2000 году к двадцатым числам мая был только один случай), и уже один летальный исход. По данным ВМА, 70% пострадавших петербуржцев заражаются в Ленобласти, остальные - в городе. Как отмечает заведующая паразитологическим отделом Центра Госсанэпиднадзора в Петербурге Людмила Алтыкова, случаи нападения клещей в черте мегаполиса отмечаются все чаще. "Но на Невском проспекте клещей, конечно же, нет, - утешает специалист. - Они есть в ряде лесопарковых зон, а также на кладбищах, - к примеру, на Северном, Южном, Серафимовском". Соглашаясь с коллегой из Ленобласти в том, что "констатировать ухудшение обстановки на основе эпизодических всплесков инфекции неграмотно, - показатели за один-два года ничего не доказывают", Людмила Алтыкова в то же время считает: "однозначно можно говорить об активизации клещевого энцефалита в течение последних двух десятилетий, с конца 1970-х годов".

Инфекция как следствие развала

Есть версия, что всплеск инфекции связан с глобальным изменением климата: апрель и май - месяцы, когда клещи выходят на поверхность, - в последние годы были аномально теплыми, что создало условия для ускоренного размножения насекомых. Однако основную роль в их активизации, как считает большинство экспертов, сыграли все же не погодные, а социальные факторы. По оценкам петербургских медиков, вирус энцефалита стал поднимать голову, когда в конце 1970-х - начале 1980-х прекратилась обработка лесных массивов препаратом ДДТ. Второй важный фактор - массовое создание садоводств. "Клещ движется туда, где есть прокормители, - поясняют специалисты. - Заселяя нехоженые лесные районы, разводя на этих территориях домашнюю скотину - например, коз, которых клещ особенно любит, люди автоматически расширили ареал его обитания".

Усилил тенденцию, по словам Венеры Литвиновой, "развал коммунальных служб - в городах и поселках царит антисанитария: всюду помойки, где вольготно себя чувствуют крысы, мыши, полевки. Именно мышевидные грызуны, зараженные клещами, стали главными, пожалуй, распространителями инфекции в Псковской области".

Еще одна причина, которая, по мнению Олега Киселева, является главной, - разрушение системы государственного эпидемиологического контроля. "Раньше вы не могли попасть в эндемичную зону, не сделав прививки против энцефалита, - вас бы просто туда не пустили, - говорит ученый. - Ну, а сейчас вакцинируются только так называемые профессиональные группы - например, работники лесного хозяйства, да и то, я уверен, далеко не во всех случаях". Кажется, по итогам прошлого тяжелого года, государство должно было выработать иммунитет к клещевой эпидемии: предусмотреть все необходимые меры для ее нейтрализации. Однако новый сезон активности паразитов опять застал российские регионы врасплох.

В большинстве эндемичных областей борьба с энцефалитом ограничивается выступлениями санитарных врачей в СМИ и противоклещевой обработкой некоторых городских лесопарков, части территорий детских оздоровительных лагерей. Это в лучшем случае: в Ленинградской области, например, никакой обработки не осуществляется. Более того, с 1995 года в регионе прекращено финансирование эколого-энтомологических наблюдений, то есть изучение клещей не ведется. Соответственно, как печально констатирует Наталья Титова, "мы не имеем достоверных данных об их количестве, распространенности по районам, видовом составе и степени инфицированности".

Средства экстренной помощи при укусе клеща - человеческого иммуноглобулина, содержащего готовые антитела против вируса, - как остро не хватало в минувшем году, так не хватает и сейчас. "Петербургскими органами здравоохранения на начало мая было закуплено 3000 доз иммуноглобулина, что достаточно для оказания помощи примерно 400 людям, - говорит Александр Усков, - хотя в минувшем году к врачам обратились 7000 пострадавших от нападения клещей". Те, на кого резерва не хватает, должны укол оплачивать, что обойдется в около 1000 рублей. Проблема еще и в том, что, как и профилактическая вакцина, иммуноглобулин не всегда эффективен: "В прошлом году 12 петербуржцев заболели энцефалитом, - отмечает Александр Усков, - после получения необходимой дозы этого препарата".

Наука продолжает поиск действенных средств против болезни и достигает определенных результатов, но, ввиду полного отсутствия государственного финансирования, довести их до ума не удается. К примеру, совсем недавно группа ученых в петербургском Институте имени Пастера предприняла новую попытку создать живую вакцину - ответственным исполнителем этой программы являлась упоминавшаяся выше Екатерина Соколова. Полученный препарат был в целом одобрен государственной комиссией при российском Институте полиэмилита и клещевых энцефалитов, но с оговоркой: его безопасность необходимо проверить с помощью методов генной инженерии. "Наша группа заканчивала работу уже в условиях всеобщего развала, - комментирует Екатерина Соколова. - Штаты Института Пастера сокращались на порядки, зарплату не платили месяцами, ученые добывали необходимые реактивы чуть ли не подпольно, через знакомых. О проверке вакцинного штамма на уровне генома, требующей сотен тысяч долларов, понятно, не могло быть и речи". В общем, штамм задепонирован, но дальнейшей работы с ним не ведется.

НИИ гриппа вел в последние годы исследования по другому направлению: созданию химиопрепаратов, нейтрализующих вирус. Получил 23 достаточно активных соединения, и несколько из них использованы в фармацевтике: так, антигриппозные таблетки "ремантадин" являются одновременно профилактическим средством против энцефалита. Сейчас внедряется в производство их усовершенствованный аналог - "полирем", который дольше сохраняется в крови и, к тому же, стимулирует выработку в организме интерферона. Как говорят специалисты НИИ, на основе этого опыта в принципе реально создать уже не профилактические, но специфические лечебные антивирусные средства, которые сейчас отсутствуют: больных энцефалитом лечат ударными дозами того же иммуноглобулина. "Мы ведем эксперименты по данной проблеме, - отмечает Олег Киселев, - но на голом энтузиазме, без денег, далеко не уедешь".

Надо страховаться

Поскольку денег у государства в обозримом будущем не прибавится, единственный выход, по мнению Олега Киселева, - создание системы медицинского страхования, направленной специально на борьбу с клещевым энцефалитом. "Во-первых, я уверен, необходимо предусмотреть налог на профилактику болезни с садоводств. Во-вторых, определенные суммы на эти цели должны отчислять туристические компании, организующие отдых людей на природе, а также родители, покупающие детям путевки в летние оздоровительные лагеря. При стоимости путевки в 3-4 тысячи рублей дополнительный взнос в размере примерно 200 рублей не станет для людей обременительным. Зато у человека будет гарантия, что в тех местах, где собирается отдыхать он или его ребенок, найдется доза иммуноглобулина, и ему в уколе не откажут. Кроме того, полученные средства позволят использовать на благо пациентов новые научные разработки".

Киселев и его коллеги из других медицинских институтов совместно с экономистами разработали проект такой системы страхования, предложив его затем на рассмотрение властям Петербурга и Ленинградской области. Отзывов, однако, не последовало. Чтобы постепенно добиться исправления ситуации, петербургские ученые под эгидой ВМА учредили общественную организацию "Центр изучения клещевых, новых и возвращающихся инфекций". Организация намерена, в частности, предложить в ближайшее время на рассмотрение представителя президента по Северо-Западному округу Виктора Черкесова отдельные направления целевой программы борьбы с клещевыми инфекциями в регионе. Будет ли от этого начинания толк - пока не ясно, однако, как справедливо выразился Олег Киселев, "в любом случае, нельзя не делать ничего. Всем понятно, что, например, раковый больной, которому требуется сложное дорогостоящее лечение, в России зачастую обречен, но уж защитить население от острых инфекций мы обязаны".

Использована информация Валерия Поташова (Петрозаводск), Алексея Денисенко (Калининград)

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №11 (40) 18 июня 2001
    В поисках Северо-Запада
    Содержание:
    Единство противоположностей

    Инвестиционный риск и потенциал регионов Северо-Запада в 1999-2000 гг.

    Экономика и финансы
    Общество
    Без рубрики
    Реклама