Остраненная проза

Культура
Москва, 23.12.2002
«Эксперт Северо-Запад» №48 (109)
В Санкт-Петербурге начал издаваться новый "толстый" журнал, целиком посвященный фантастике, - "Полдень, ХХI век. Журнал Бориса Стругацкого"

К фантастике в России - особый счет, особые требования. От строительства утопии до проживания в антиутопии - это не только история страны в ХХ веке, это история русского сознания в означенную эпоху. Первый русский фантаст ХХ века Александр Богданов был не только одним из создателей большевистской партии и Пролеткульта, но и организатором первого в мире Института переливания крови. Богданов надеялся выработать в этом научном учреждении эликсир бессмертия, поставил эксперимент на самом себе и погиб, успев тщательно и скрупулезно записать все, с ним происходящее. Вот это и есть исток русской фантастики - насмерть серьезной, как мальчики у Достоевского, которым "царств земных не надобно, им бы вопрос разрешить".

Узнав, что в Питере Борис Стругацкий издает "толстый" журнал, посвященный фантастике, корреспондент "Эксперта С-З" решил задать ему несколько вопросов о "толстых" журналах вообще и о журнале, посвященном фантастике, в частности; о современной русской прозе вообще и о современной русской фантастике в частности.

- В пору, когда "толстые" журналы дышат на ладан, вы затеваете новый журнал. Вам не кажется, что это рискованное предприятие?

- Это самый главный вопрос, если подумать. Я не знаю, как на него ответить. С одной стороны, казалось бы, смешно предполагать, что в стране с сотней миллионов потенциальных читателей не найдется пяти - максимум десяти тысяч покупателей нашего журнала. Но, с другой стороны, практически так оно и есть, и объясняется это целым рядом причин, в том числе и объективных. Тираж десять тысяч представляется нам вполне реальным (а десять тысяч - это самостоятельность журнала), но первые опыты продаж не вдохновляют. Так что "на подписчика надейся, а на спонсора - молись". Так и только так.

- Есть ли читатель у современной российской фантастики? Читатель современных российских "толстых" журналов понемногу вымирает, аннигилируется, или это моя ошибка?

- У российской фантастики по-прежнему многообразный и многочисленный читатель, а вот с "толстыми" журналами - беда, тут вы правы. Впрочем, ни один из действительно серьезных журналов не умер, слава Богу. Значит, жить можно. Хотя и трудно. Но кто сказал, что жить должно быть легко? "В поте лица своего будешь есть хлеб свой" - не вчера ведь сказано.

- Каким вы представляете себе современного читателя фантастики? Читатель советской фантастики, братьев Стругацких, к примеру, в общем-то, идентифицируем - мэнээс с широким кругозором, честный советский молодой интеллигент; вам не кажется, что этого слоя больше не существует?

- По-моему, слой этот никуда не делся. Сейчас, правда, это в основном компьютерщики, сетевики, интернетчики, но и мэнээсы старого образца тоже никуда не делись. Просто у них, как правило, стало еще меньше денег, так что книги добывать им по-прежнему трудно, но теперь уже по другой причине: не потому, что мало книг, а потому, что мало денег.

- Кто из современных фантастов уже напечатан в журнале "Полдень, ХХI век", какие тексты планируете печатать? Будут ли печататься в журнале романы с продолжением? Согласитесь, это ведь фирменный знак "толстого" журнала.

- Мы успели уже напечатать повести и рассказы Лазарчука, Логинова, Хаецкой, Кубатиева, Щеголева, Тюрина, Синякина... Кир Булычев дал новую пьесу. Из новых, мало пока известных, - Пронин, Бенилов, Врочек, О'Санчес - в основном писатели из Сети, но не только из Сети, разумеется. Мы стараемся печатать главным образом произведения малой и средней формы - рассказы, повести объемом до 12 авторских листов - именно с изданием таких вот "малых сих" имеет место затрудненка в сегодняшней России: романы идут в издательствах на ура, а рассказы и небольшие повести - вымирают как жанр. Так что романов с продолжением в журнале не будет - на романы и так найдется издатель.

- Почему журнал называется "Полдень, XXI век"? Если я не ошибаюсь, так назывался ранний роман братьев Стругацких, коммунистическая утопия?

- Ранний роман братьев Стругацких называется "Полдень, XXII век". А журнал мы сначала хотели назвать просто и без затей - "Фантастика, XXI век", но выяснилось, во-первых, что журнал с таким названием уже зарегистрирован, а во-вторых, большинство редколлегии сочло такое название суховатым, и, главное, оно никак не перекликалось с подзаголовком "Журнал Бориса Стругацкого" (на котором настаивал спонсор). Тогда кто-то предложил "Полдень", и всем это понравилось. Так что ничего особенного наше название не означает.

- Как вы определили бы положение дел в современной российской фантастике? Обнадеживающее, обескураживающее, стабильное или принципиально новое, обещающее нечто необычное?

- Если выбирать из предложенных вариантов, то стабильное. Никогда еще положение в отечественной фантастике не было таким стабильным. Идет (заканчивается) освоение всех старых заимок еще начала 60-х, основательно разработаны заимки новые (альтернативная история, фэнтези, киберпанк), ничего принципиально нового я не жду. По крайней мере в течение ближайших десяти лет. И очень хотел бы ошибиться.

- Как вы относитесь к таким жанрам фантастики, как "альтернативная история"? К таким писательским проектам, как, например, "Евразийская симфония. Плохих людей нет" Хольма ван Зайчика?

- Альтернативная история - богатая жила. (Читайте в первом нумере нашего журнала за 2003 год статью Дмитрия Быкова об этом.) В нынешней России ее только начали разрабатывать, и то, что получилось у Лазарчука, у Вершинина, у Кубатиева (имена беру практически наугад), получилось интересно и впечатляет. Хольм ван Зайчик, по сути, тоже пишет альтернативную историю, но книга получила большой резонанс не поэтому, вернее, не только поэтому: создан мир - яркий, насыщенный деталями, достоверный - и это мир многим показался привлекательным, ибо там царит стабильность и порядок - то, чего так не хватает сегодняшнему массовому читателю.

- Мне кажется, что в современной фантастике (а впрочем, и в современной прозе вообще) очень сильно то, что можно было бы назвать "чернухой". В чем вы видите причину распространения "чернухи"? Как вы сами относитесь к этому направлению? Назовем его по-американски - "разгребание грязи".

- Наблюдать за "разгребанием грязи" - любимое развлечение читателей (телезрителей) всех стран мира. Недаром же массовая культура США, где это искусство доведено до уровня совершенства (особенно в кино), - недаром же эта массовая культура овладела миром и так раздражает культпатриотов всех высокоразвитых стран. "Это нравится народу" - и здесь нечего ни убавить, ни прибавить. Можно только строить социогипотезы, почему это народу нравится и что это за народ такой, которому способна нравиться "чернуха" и "порнуха". Между прочим, примерно так же народу нравятся музыкальные комедии с близнецами и переодеваниями мужчин в женщин. Это обстоятельство почему-то никого не волнует. Я лично музкомедий терпеть не могу, а в навозной куче "чернухи" нередко нахожу (для себя!) жемчужные зерна. Может быть, потому, что "чернуха" все-таки пусть и слабо, но все же сцеплена с реальной жизнью, чего никак не скажешь о комедиях с переодеваниями.

- Каковы ваши творческие планы? Будете ли вы лично публиковать что-то в журнале "Полдень, ХХI век"? И если будете, то что и когда?

- Я только что закончил большую повесть (маленький роман?) и намерен опубликовать этот труд в первом нумере "Полдня" за 2003 год. Повесть (или роман все-таки?) называется "Бессильные мира сего" и выйдет, как и первый мой роман, под псевдонимом С.Витицкий.

- Как вы относитесь к экранизации произведений братьев Стругацких, в частности - к длящимся уже который год съемкам фильма "Трудно быть богом"?

- Я писал об этом уже раз двадцать. Фильма Германа жду с нетерпением и надеждой. Если кто-нибудь в мире и способен сделать хороший фильм по "Трудно быть богом", то это именно Алексей Герман, дай Бог ему удачи.

- Как вы определяете границы фантастического жанра? Скажем, во втором номере журнала за этот год опубликовано замечательное эссе Самуила Лурье, но... про Джонатана Свифта. Вы полагаете, что Свифт - писатель-фантаст?

- Фантастическим мы (братья Стругацкие) называли любое художественное произведение, где в качестве сюжетообразующего приема использованы элементы необычайного, невероятного, вообще невозможного. В этом смысле и "Гулливер" Свифта, и "Оправдание" Быкова (равно как и "Мастер и Маргарита" Булгакова, "Превращение" Кафки и "Колыбель для кошки" Воннегута) - суть произведения фантастики, причем отличной фантастики! К сожалению, до сих пор многие и многие читатели, в том числе и квалифицированные, полагают, что фантастика - "это где про звездолеты и про роботов". То есть исчерпывают понятие "фантастика" понятием "научная фантастика". Не вижу никаких оснований для такого сужения границ жанра, тем более что лучшие фантастические произведения лежат как раз ЗА такими вот границами.

- Фантаст или мечтает, как Жюль Верн, или предупреждает людей об опасности, грозящей в будущем, как Уэллс... Нынешняя фантастика - в основном предупреждающая; в основном не мечта, но кошмар. Сами вы больше склонны теперь к мечте или к кошмару? И - почему?

- Не надо сужать границы жанра и не надо ограничивать творческие задачи писателя! Фантастика - это далеко не только утопия-антиутопия. Фантастика, как и любая проза, это - про жизнь, про судьбы человеков в реальном мире, искаженном разве что фантастическим допущением. Большинство (хороших) фантастических романов отличается от большинства (хороших) реалистических романов только этим самым фантастическим допущением, да еще, пожалуй, тем, что в фантастической прозе происходит больше событий в единицу времени. То есть фантастика, как правило, остросюжетна. И это, с моей точки зрения, есть безусловно плюс. Что же касается кошмаров и ужасов... Детали будущего непредсказуемы. Будущее можно предчувствовать, но предугадать его можно только случайно. В XXI веке у человечества будет масса проблем, но жизнь каждого отдельного человека, как и в веке прошлом, точно так же будет состоять из взлетов и падений, удач и провалов, радостей и несчастий. Все повторится, в полном соответствии с Экклезиастом, век нарядится, разумеется, в новые одежды, но человечество этого почти не заметит, потому что живет всегда настоящим, а не прошлым.

У партнеров

    Реклама