Особая реальность

Общество
Москва, 17.05.2004
«Эксперт Северо-Запад» №18 (175)
Нужно отличать диктатуру от "делегативной демократии", которая утверждается в России, считает всемирно известный политолог Гильермо О'Доннелл

Аргентинец Гильермо O'Доннелл сегодня является одним из наиболее авторитетных в мире политологов. Вышедший в середине 1980-х годов под редакцией О'Доннелла (совместно с Филиппом Шмиттером и Лоренсом Уайтхедом) четырехтомник "Переходы от авторитарного правления" стал теоретической основой отдельной научной школы - транзитологии, в рамках которой теперь часто изучается российская политика, и превратил О'Доннелла в классика политической науки. В 1988-1991 годах он был президентом Международной ассоциации политологов, а в 1999-2000-м - вице-президентом Американской ассоциации политологов. В начале мая О'Доннелл посетил Петербург, где выступил с докладом на междисциплинарном семинаре Европейского университета в Санкт-Петербурге.

- В России всегда было популярно рассуждать о своем особом пути. Вы говорите о различных моделях, описывающих переход стран к демократии. Но как поместить в эту схему национальную культуру?

- Культура, конечно, очень важна, но с ней надо быть осторожным. О культуре часто вспоминают тогда, когда не могут найти другое объяснение. Позвольте привести два примера. Есть множество книг и статей, объясняющих, почему иберийские страны - Испания, Португалия, как, впрочем, и Латинская Америка - не могут стать демократиями. В них говорится, что наша культура несовместима с плюрализмом и индивидуализмом демократического режима. Для своего времени это была истина. С другой стороны, возьмем пример южноамериканских стран. Существует то, что называется общей южноамериканской культурой. И здесь же мы имеем пример двух стран с очевидным режимом представительной демократии - Чили и Уругвай. Плюс два случая "делегативной демократии" - Аргентина и Перу. Как видим, общая культура не привела к одному и тому же результату.

- От чего тогда зависит установление режима того или иного типа?

- В своей работе я обращал особое внимание на историю, на момент основания государства, на вопрос о собственности и распределении земли. Чтобы разобраться в политике, политологи должны знать историю. Возьмем пример Чили. Небольшая страна с центром в Сантьяго. Сначала там существовала земельная олигархия, владеющая почти всей землей. Но затем им удалось построить социальное государство, где собирались налоги, которое могло вести войну с Перу и Боливией. Аргентина была побольше и не имела единого политического центра. Гражданская война здесь продолжалась почти 50 лет, прежде чем удалось создать то, что называют национальным государством, в котором одним из главных был вопрос о земельной собственности. Поэтому, чтобы понять сегодняшнюю ситуацию, надо всегда смотреть, как создавалось государство.

Права собственности нет

- В России среди некоторой части либералов очень популярны ссылки на Чили при Пиночете. Этим стараются оправдать либеральную экономическую политику, которая проводится на фоне укрепления авторитарных тенденций. Можно ли сделать, как в Чили: сначала построить рынок, а потом уже демократию?

- Вы знаете, "чилийское чудо" в гораздо большей степени является пропагандой, чем отражением действительности. Чилийская экономика начала расти в последние три-четыре года правления Пиночета, это правда, но до этого она 10 лет падала. При этом рост был во многом обеспечен систематическими репрессиями и подавлением общественных движений. Кроме того, основной причиной подъема стал рост мировых цен на медь - основной продукт чилийского экспорта. Пиночет, вообще говоря, сделал одну умную вещь. Он, конечно, был ортодоксальным либералом, но все-таки - это генерал, который понимал интересы государства. Он не позволил приватизировать медную промышленность, в результате чего у государства всегда был доступ к твердой валюте. Мы же, аргентинцы, были настолько глупы, что приватизировали свою нефтяную компанию.

- Вы, наверное, знаете о "деле Ходорковского". Не считаете ли вы, что этот случай ставит под вопрос свободу частной собственности, которая вошла в противоречие со стремлением людей к социальному равенству?

- Нет такой вещи, как право частной собственности. Собственность - это прежде всего набор прав, а не одно право. Согласно любой из современных концепций, собственник имеет некоторые обязательства. Если я загрязняю окружающую среду, я обязан платить штрафы. Я также должен платить налоги. Нас пытались убедить в 90-е годы, что право частной собственности включает в себе право на все: можно плевать на рабочих, не платить налоги, загрязнять окружающую среду, обманывать акционеров. Это все неолибералы из МВФ подсовывали нашим девственным странам под лейблом капиталистического права собственности.

Но существует государство, у которого есть свои функции, существуют рабочие, которые хотят бороться за свои права, партии, которые стремятся к ограничению собственности. Совмещение в одном понятии вашего права владеть собственным домом и гигантской корпорацией является недопустимой идеологической операцией. Обязательства и последствия в этих случаях будут разными. Мы должны бороться за политическое и юридическое определение идей, которые составляют право собственности, чтобы они в большей степени соответствовали социальному равенству и нуждам общества. Все это предмет для политических и идеологических дискуссий. В конечном счете вопрос о том, где кончается право собственности, должен решаться на выборах.

Санкт-Петербург

У партнеров

    Реклама