Центр вселенной

Спецвыпуск
Москва, 17.05.2004
«Эксперт Северо-Запад» №18 (175)
Хотя российские лесобумажные компании еще слабы, они способны оказывать влияние и на азиатский, и на европейский рынки

На мировом рынке лесобумажной продукции происходят значительные перемены: в течение многих лет падают цены, что приводит к ужесточению конкурентной борьбы и изменению расклада сил между игроками. Казалось бы, пострадать от неблагоприятной тенденции должны прежде всего слабейшие компании, то есть, в частности, представители российского лесопромышленного комплекса (ЛПК). На деле же ситуация складывается несколько иначе. По словам Френка Грейвса, исполнительного вице-президента компании " Илим Палп Энтерпрайз", ценовой спад дает возможность лидерам российского лесобумажного рынка укрепить свои позиции и более успешно соревноваться с зарубежными конкурентами. О том, что нужно сделать отечественным компаниям для реализации этой возможности, и в целом о грядущих в российском ЛПК изменениях Френк Грейвс рассказывает корреспонденту "Эксперта С-З".

Ненадежный запас прочности

- Итак, прибыльность лесобумажной индустрии снижается. В каких "лесных" державах эта тенденция проявляется особенно драматично?

- Я бы не говорил о снижении прибыльности "лесного" бизнеса как об общей тенденции. Происходит ценовой спад, потому что на планете появляется все больше регионов, откуда лесобумажная продукция поступает на мировой рынок по низким ценам. В то же время растет спрос на целлюлозу, бумагу, пиломатериалы, сам рынок становится больше. То есть внешняя среда сейчас не только создает производителям серьезные проблемы, но и предоставляет неплохие возможности. Для одних компаний снижение цен действительно приводит к сокращению прибыли и долей рынка, для других - наоборот.


Френк Грейвс

10-15 лет назад 75% мирового лесобумажного рынка занимали страны Скандинавии и Северной Америки. Они диктовали правила игры, в том числе цены. Сейчас же на эти страны приходится 52-53% мирового производства продукции ЛПК и их доля продолжает сокращаться. Зато растет влияние стран, производящих лесобумажную продукцию с низкой себестоимостью, в том числе России, Чили, Бразилии, Индонезии. Это понятно: когда цены на рынке растут, себестоимость не всегда играет важную роль в конкурентной борьбе, но в сегодняшней ситуации она становится ключевым фактором.

- Вы хотите сказать, что позиции России на мировом рынке укрепляются?

- В 1990 году доля России составляла 8%. К 1996 году, до девальвации, российские компании ЛПК практически "умерли" и их доля в мире снизилась почти до 3,5%. В 2003 году она составляла уже 5%, сейчас стабилизировалась и начнет медленно увеличиваться. При этом надо отметить, что на разных географических рынках российские компании проявляют себя по-разному. Если рассматривать рынок Китая, то на нем в 2001 году поставки из России занимали 20%, в 2002-м эта доля снизилась до 16%, в 2003-м - до 13%. По итогам текущего года доля наших компаний на китайском рынке составит, возможно, 10-11%. Понятно, что происходит: рынок растет, а объем производства наших предприятий ЛПК остается прежним. Сейчас в российской лесобумажной отрасли нет крупных инвестиционных проектов, соответственно и рост выпуска продукции небольшой.

Прямо отвечая на ваш вопрос, могу сказать: мировые тенденции складываются, в общем, в пользу России и позиции ее лесобумажных компаний несколько укрепились, но пока нет уверенности, что эта ситуация сохранится надолго. В данный момент сравнительно низкая себестоимость создает запас прочности, но при дальнейшем снижении цен этого запаса уже не хватит. Чтобы сохранить конкурентоспособность в долгосрочной перспективе, российскому ЛПК придется сделать целый ряд шагов, и каждый из них потребует больших усилий.

Быстрее, чем вы думали

- О каких шагах идет речь?

- Во-первых, необходимо принципиально увеличивать производительность и снижать издержки. Это банально - когда производительность растет и снижаются издержки, себестоимость падает. Мы в "Илим Палп" напряженно работаем над этой проблемой, отслеживаем, насколько повысилась производительность входящих в группу комбинатов и как она соотносится с производительностью конкурентов, в том числе зарубежных. Если говорить об издержках, приведу пример: мы никогда не подсчитывали, сколько воды используется в работе наших комбинатов, потому что за нее не надо платить. Но, с другой стороны, воду нужно нагревать, перекачивать ее вверх и вниз, очищать, на что, естественно, уходит энергия. Взяв только одну позицию, мы уже видим значительные резервы снижения издержек.

- Какой показатель производительности (выработки на одного сотрудника) считается приемлемым в мировой целлюлозно-бумажной индустрии? Иными словами, назовите уровень, к которому вы стремитесь.

- Это пугающие цифры. Сейчас у меня на столе лежит предложение о приобретении японского оборудования: на комбинатах, использующих данные машины, один технологический процесс обслуживают 220 рабочих. У нас в том же самом процессе задействовано 1850 человек. Еще могу сказать, что я работал в канадской компании, которой принадлежало 11 комбинатов. На каждом из них трудились примерно 240 работников. Персонал одного комбината группы "Илим Палп", если не считать людей, занятых на лесозаготовках и в сервисных службах, составляет в среднем 5,5 тыс. человек. Такой разрыв не преодолеть только за счет выстраивания более четкой схемы управления, реинжиниринга бизнес-процессов, аутсорсинга и т.д. Потребуются значительные инвестиции в технологии и оборудование - больше ничто не поможет. И сейчас мы будем активно привлекать деньги, прежде всего западные, в том числе ради полного технического перевооружения.

- Если первый шаг - снижение издержек и увеличение производительности, то каковы следующие шаги?

- Компания должна стать намного крупнее, чем сейчас. Понятно: чем больше структура, тем легче ей занимать средства и, соответственно, развиваться. Для достижения этой цели мы будем покупать предприятия в России. Приобретать комбинаты за рубежом для нас дорого и мы к этому не стремимся, потому что хотим выступать на мировом рынке как российский игрок.

- Кстати, о российских покупках: давно обсуждается возможность объединения "Илим Палп" с группой "Титан", куда входит прежде всего Архангельский ЦБК. Реален ли такой альянс, и как будут действовать группы, если он состоится? Допустим, вы можете разделить между собой рынки, клиентов, отказаться от выпуска какого-то вида продукции, если его производит группа-партнер...

- Альянс с "Титаном", безусловно, реален, в том числе и потому, что мы производим похожую продукцию, правда - разную по качеству. После объединения, если оно состоится, произойдет, видимо, некая специализация - каждая группа сосредоточится на тех видах продукции, в производстве которых она может достичь максимально высокого качества. Делить клиентов не обязательно, наоборот - надо обеспечить как можно больший ассортимент продукции, чтобы удовлетворить потребности каждого и чтобы им, клиентам, не пришлось обращаться к другим поставщикам.

- Кроме "Титана" есть еще в России лесобумажные компании, которые интересуют "Илим Палп"?

- Целлюлозно-бумажных комбинатов, которые представляли бы для нас интерес, в России немного, и только несколько производят сходную с нашей продукцию. Теоретически интересное нам предприятие "NEUSIEDLER Сыктывкар" мы рассматривать не можем, так как западный владелец продавать его точно не будет. Остаются только "Титан" и Сегежский ЦБК в Карелии.

- Могут ли состояться отраслевые альянсы, слияния - поглощения в течение ближайших одного-двух лет?

- Думаю, это произойдет намного раньше. Сейчас многие компании готовятся к переменам и понимают, что надо укрупняться. Хочу, однако, заметить, что покупка российских предприятий - не единственная возможность укрупнения для нас. Вероятный путь - создание на базе одного или нескольких комбинатов, входящих в "Илим Палп", совместных предприятий с западными игроками. Еще один способ - привлечение зарубежных инвесторов для производства определенного вида продукции. Это могут быть или финансовые инвестиции, когда зарубежного партнера интересует только возврат вложенных средств с процентами, или стратегические, когда партнер заинтересован в развитии бизнеса - допустим, в продвижении новой продуктовой линии.

- Вы будете выбирать между названными способами укрупнения - покупкой российских предприятий, созданием СП, поиском инвестора для продуктовых линий или реализовывать их одновременно?

- Мы надеемся последовательно осуществить все три варианта.

- Какие западные компании проявляют интерес к созданию совместных предприятий с "Илим Палп"?

- Игроки из разных регионов, включая Скандинавию. Видите ли, проработав два года в России, я понял, что она - "центр Вселенной". Хотя российские предприятия ЛПК еще во многих отношениях слабы, они оказывают самое весомое влияние на максимально быстро растущий азиатский рынок и воздействуют на самый крупный, наиболее развитый - европейский. Поэтому партнерство с Россией интересно многим западным лесобумажным компаниям.

- Создание СП с зарубежными игроками - дело сравнительно далекой перспективы?

- Перспектива очень близкая. Процессы идут.

Не панацея

- Недавно в России появился проект нового Лесного кодекса. Насколько он изменит бизнес российских предприятий ЛПК?

- Я думаю, проект кодекса - шаг в правильном направлении. У участников рынка появляется перспектива, они могут планировать свою деятельность. Безусловно, сильной стороной кодекса является закрепление долгосрочных форм аренды. Каждая компания будет понимать, какой ресурсной базой она располагает. Когда лес арендовался, скажем, на пять лет, такого понимания не было. Сегодня вы с ресурсами, завтра - нет.

- Лесной кодекс, если он будет принят в сегодняшнем виде, также вводит частную собственность на лесные массивы.

- Мы не исключаем возможности, что "Илим Палп" возьмет какую-то часть леса в собственность. Все будет зависеть от цены, которую назначит государство. Если гектар леса, выставленный на продажу, будет намного дороже гектара, который мы арендуем на долгий срок, никакого смысла участвовать в приватизации лесных ресурсов не будет.

- И, видимо, вы не сможете покупать лес дороже, чем его покупают у себя на родине ваши западные конкуренты?

- Конечно. В противном случае нам придется уйти из бизнеса. Но по поводу западных конкурентов должен сказать, что далеко не все они покупают лес. В Скандинавии, где существует частная собственность на лес, лесопромышленные компании сейчас активно распродают свои участки. Рубить лес и одновременно восстанавливать его, защищать от пожаров, с таким расчетом, чтобы еще долгие годы получать на этом массиве прибыль, - чрезвычайно трудная задача и далеко не все успешно справляются с ней. Зачастую собственность на лес приводит к убыткам.

- Если скандинавские компании продают участки леса, значит, кто-то их покупает? Кому-то лес во владении все же нужен?

- Да. Его покупают страховые компании и пенсионные фонды. Лес, если он "в хорошем состоянии", приносит им небольшой, но стабильный доход. Это просто дополнение к тем многочисленным активам, которыми располагают указанные структуры.

- Насколько можно понять, российское правительство надеется, что долгосрочная аренда и частная собственность на лес, предусмотренные проектом Лесного кодекса, стимулируют всплеск инвестиций в инфраструктуру лесопользования, что прежде всего компании начнут активно строить лесные дороги. На ваш взгляд, эти надежды оправдаются?

- Рассмотрим один из целлюлозно-бумажных комбинатов в Бразилии: он производит 900 млн тонн продукции в год и для обеспечения ресурсами этого объема выпуска ему необходимо располагать 90 тыс. гектаров земли с лесом. Там лес практически полностью вырубают каждые шесть лет, и спустя непродолжительное время на месте вырубки мы снова видим высокие деревья. Поэтому можно постоянно эксплуатировать один сравнительно небольшой участок. У нашего Котласского ЦБК примерно такой же объем производства, но 42% нужного комбинату сырья поступает с площади 1 млн гектаров. Соответственно, для стопроцентного обеспечения ЦБК сырьем нам требуется 3 млн гектаров леса.

Это я говорю к тому, что на 90 тыс. гектаров можно довольно легко построить дороги и быть уверенным, что они будут служить комбинату еще очень долго. Потому что не составит большой проблемы поддерживать их в рабочем состоянии - ремонтировать, проводить профилактику и т.д. Построить и поддерживать дороги на площади 3 млн гектаров - совсем другое дело. Какой бы крупной ни была компания, ей трудно нести такие баснословные затраты, в конечном итоге это ляжет тяжелым бременем на себестоимость продукции. Следовательно, со стороны государства требуется создание специальных инструментов поддержки инвестиций в инфраструктуру лесопользования. Сама по себе долгосрочная аренда или даже частная собственность на лес проблему не решат.

Инвестиционный полу-бум

- Вы говорили, что в российском ЛПК нет крупных инвестиционных проектов, поэтому он медленно развивается. Позвольте с вами не согласиться. В прошлом году и в начале текущего года мы наблюдали инвестиционный бум в области деревообработки: компании Stora Enso, Ikea, Metsaliitto и другие строили на Северо-Западе лесопильные заводы или заявляли о скором старте таких проектов. Эта тенденция, видимо, продолжится.

- Проект с инвестициями 35 млн евро - а насколько я знаю, речь идет примерно о таких вложениях - не является для скандинавских лесобумажных компаний крупным. Да, Скандинавия испытывает сейчас дефицит лесных ресурсов и стремится получить доступ к сырью в регионах, где этого дефицита пока нет или он не очевиден, в том числе в странах Балтии и в России. Но об инвестиционном буме я бы пока не говорил.

- Как будет складываться разделение труда между "лесными" государствами - соседями? Где будет происходить первичная обработка леса, а где - глубокая переработка? Есть ли шанс, что оба процесса развернутся на территории России? Хотя бы потому, что, например, в Балтии, в связи с ее вступлением в ЕС, рабочая сила будет дорожать, а российские зарплаты повышаются не так быстро?

- Нет гарантии, что скандинавские компании будут осуществлять в России глубокую переработку древесины. Можно получить доступ к сырью, немного его обработать и отправить, к примеру, в Финляндию, где уже действует перерабатывающий завод и не надо создавать новую производственную площадку. В высокотехнологичных проектах роль стоимости рабочей силы не очень велика - там в основном работают машины. Когда инвестор планирует затраты, он думает главным образом о стоимости оборудования.

С другой стороны, нельзя утверждать, что в российском ЛПК вовсе не будет крупных инвестиционных проектов. Наоборот, они обязательно появятся - во многих случаях их начнут осуществлять российские компании, самостоятельно или в партнерстве с западными структурами. Мы, например, обдумываем строительство деревообрабатывающего завода стоимостью 110 млн долларов недалеко от Котласского ЦБК. На мой взгляд, это серьезная инвестиция.

- Приход скандинавских инвесторов может усилить дефицит доступных лесных ресурсов, который уже сейчас испытывают многие российские компании. Иностранцам будут выделены лесные массивы, на которые претендовали отечественные лесопромышленные фирмы.

- Когда предъявляется дополнительный спрос на ресурс, он дорожает. Деньги, которые заплатят зарубежные инвесторы за российский лес, для них будут незначительными, а многим российским компаниям новые цены покажутся неподъемными. Кто-то уйдет с рынка - таковы правила игры.

Санкт-Петербург

У партнеров

    Реклама