Привет, Оруэлл!12

• Елена Денисенко

Около года назад юная коллега Катюша попросила объяснить, что такое «новояз». Рассказывая вкратце об антиутопии Оруэлла и об «идеологически верном» способе описания действительности, принятом в советское время, честно говоря, в душе радовалась. Конечно, радость была вызвана не обнаруженными пробелами в современном гуманитарном образовании. Отрадной показалась мысль: прошло каких-то полтора десятка лет, и выросло поколение, не имеющее представления ни о романе «1984», ни о навыках употребления общепринятых эвфемизмов в общественной и политической жизни. Значит, фундаментальные сдвиги, произошедшие в минувшее десятилетие в нашей действительности, наконец-то растормошили инертное общественное сознание, привели к таким его изменениям, которые (гарантированно!) предохранят общество от возврата к прошлому.

Надежда была преждевременной. Казалось бы, советское государство с его тоталитарной промывкой мозгов осталось в далеком прошлом. Но мы восстанавливаем принципы двоемыслия в повседневной жизни с такой скоростью, какой сами от себя не ожидали. Прискорбный пример из личного опыта. В конце лета дочь-подросток и ее друзья, тусовавшиеся в скверике у метро, попали в поле зрения правоохранительных органов и были добросовестно переписаны как члены неформальной молодежной группы (панки). Пару недель спустя детей вместе с родителями пригласили зайти в местное отделение милиции, чтобы письменно засвидетельствовать: «Не имею к панкам никакого отношения». Симпатичная женщина – инспектор по делам несовершеннолетних, устало улыбаясь, разводила руками: мол, знаю, что панки давным-давно не являются агрессивным молодежным сообществом, понимаю, что подобные «бумажки» – глупость и профанация. Но инструкция есть инструкция, не нами придумано, спущено сверху. Оно вам надо, чтобы ребенок числился в каких-то подозрительных списках? Смекнули быстро: нам – не надо. Спасибо, проходили, помним. Искомое заявление написали, шикнув на подростков, заикнувшихся о праве личности на самовыражение. Но как-то нехорошо стало на душе: неужели возвращаемся к временам селективного отбора «благонамеренных граждан» по внешним признакам?

Еще пример. Недавно приятелю на работе выразительно намекнули, чтобы поменьше рассуждал о политике и властях. Правда, работает он в государственной структуре и живет в маленьком заштатном городке, никогда не отличавшемся прогрессивными взглядами. Но ведь не 1984 год на дворе. Другой знакомый, как говорится, интеллигентный человек, рассказав анекдот про Путина, строго взглянул на чадо: «В школе не повторять!»

Собственно, реакция общества вполне укладывается в схему животного детерминизма. Получив сигнал опасности, мы прибегаем к проверенному средству самозащиты – мимикрии, транслируя свой опыт подрастающему поколению. А сигналов, свидетельствующих, что мы ушли от своего прошлого не так далеко, как думали, более чем достаточно. Сначала –  усекновение выборных прав посредством отмены графы «Против всех», порога явки и выборов губернаторов. Потом – последовательное выстраивание однопартийной системы, причем методами, апробированными еще лет 20-30 назад. Блоги переполнены однотипными сообщениями на тему предвыборной пропаганды и организации самих выборов. «Питерский завод. Мастер, у которого 30 человек в подчинении. Ему вручают 30 бланков на увольнение и 30 бланков на вступление в „Единую Россию“. К сожалению, это не анекдот». «Прихожу на работу в поликлинику. Мне вручают бланк анкеты на вступление в ЕР. На мои возражения, что не хочу вступать в партию, завполиклиникой спрашивает: „А может, вы и политику президента не поддерживаете? И работать у нас не хотите?“». «Голосовать придется: у нас пофамильно будут отслеживать, причем обязательно проголосовать до часу дня, чтобы пораньше отчитаться перед Москвой. (Если кто-то решит, что я – заключенный, это не так)».

Лишь единичные истории попадают в массмедиа, к примеру нашумевший красноярский сюжет про инструкцию по контролю за явкой студентов на избирательные участки, распространенную в Сибирском федеральном университете. Пресловутая инструкция была объявлена происками «антипутинских политических сил». Можно бы и поверить: с черным пиаром за постсоветское время ознакомились основательно. Только вот практически у каждого из нас есть знакомые, рассказывающие об усилиях руководства госпредприятий по распространению в коллективе «правильных» политических взглядов.

Старо и знакомо, не правда ли? Так же, как аккуратная фильтрация информации по идеологическому признаку. Многие ли СМИ сообщили о том, что в Назрани жители дважды сжигали рекламные плакаты и щиты «Единой России» в знак протеста против политики местных властей? Еще один тест на свободу слова: сколько петербургских газет после последнего Марша несогласных, ловко свернутого Смольным, предоставили слово оппозиции? Ответ очевиден, и не только в отношении городских СМИ. Федеральные телеканалы также умолчали об избиениях и задержании оппозиции, а «Вести» и «Время» единогласно сообщили о корректном поведении ОМОНа.

Как видно, общественное сознание проявляет инерцию лишь при необходимости совершать работу при движении вверх (к повышению гражданской ответственности, к усвоению принципов правового общества).  Путь назад, на исходные позиции куда как легче. На днях упомянутые подростки-панки поинтересовались: «Может в России когда-нибудь опять стать как при Сталине или только как при Брежневе?» Гм, дети. Стряхнем-ка пыль с Оруэлла…

• Зачем «Русский репортер» проводит летнюю школу
• Доля россиян, настроенных эмигрировать, за последние девять месяцев сократилась вдвое. Чем вызвана такая смена общественных настроений?
• Сегодня российскому обществу принципиально не хватает общепризнанных гражданских авторитетов и понимания целостности собственной истории, убеждён один из ведущих ученых-гуманитариев юга России