Синее на белом

• Никита Елисеев

Лучший рассказ про подарки вообще и рождественские в частности – «Дары волхвов» О’Генри. В любых подарках хочешь не хочешь есть печаль, насмешка, ирония. Не специальная насмешка, а невольная, такая общежитейская, историческая. Высоким стилем изъясняясь, это насмешка судьбы, но не человека.

Фарфоровые подарки

Шестой раз в залах Эрмитажа проводится ежегодная выставка фарфоровых изделий, старых и современных, из фондов Музея фарфора под общим названием «Поднесение к Рождеству». Дело в том, что со времен Павла I сложился дивный обычай поднесения подарков от императорского фарфорового завода императорской семье и двору на Рождество. Длиннющий стол, заставленный фарфоровыми безделушками, вазами, сервизами, статуэтками. Сначала ахи и охи вошедших, потом – лотерея. Император выкрикивает номер, выигравший получает от императрицы тот или иной подарок.

С 2002 года Музей фарфора, расположенный на территории фарфорового завода, в знак напоминания о том времени, когда император получал и сам распределял подарки, проводит ежегодные выставки. Каждая выставка посвящена новой теме. В этом году это кобальтовая подглазурная роспись на фарфоре Императорского-Ломоносовского фарфорового завода XVIII-XXI веков.

Вместо императора и его двора теперь мы, посетители, но мы подарки не получаем. Мы на них смотрим. Подарки (новые изделия) получает Эрмитаж. На этот раз завод подарил музею сервиз «Плоды», расписанный Татьяной Чариной, и ее же блюдо «Конференц», на котором томительная скука «заседаний и сессий, речей и собраний» с великолепной точностью передана вытянутыми вверх синеватыми тощими грушами.

Рождественская гамма

Пестро и многоцветно расписывать фарфор стали в Европе. Когда он завозился из Китая и поражал воображение европейцев, он был сине-белым, строгим. Это европейцы стали расцвечивать и пестрить белый фарфор, выпускать на синий кобальтовый фон розовых амурчиков и красные розы, чтобы в конце XIX века вернуться к строгой и небессмысленной гамме.

Синее на белом. Синее небо и белый воздух – что может быть прекраснее? Такая гамма куда как славно подходит к Рождеству и Новому году. Что такое идеальное Рождество и идеальный Новый год? Синее-синее небо и белый-белый снег. Только поди дождись этого в Санкт-Петербурге.

Первый экспонат выставки  – белая чашка с синей монограммой. У этой чашки стоит задержаться. Во-первых, при всей своей неброскости и скромности, непритязательности она очень красива. Во-вторых, это вторая фарфоровая чашка в России. Первая была сделана в 1747 году без всякой росписи, вторая появилась через два года. Но дорогу делает не первый, дорогу делает второй. В-третьих, на донышке этой чашки – монограмма W, двойная победа, двойная виктория. Это монограмма главного мастера Императорского фарфорового завода (тогда – Невской порцеллиновой мануфактуры), создателя русского фарфора Дмитрия Ивановича Виноградова.

От него не осталось даже могилы. Он был похоронен на заводском кладбище в 1758 году. Кладбище вместе с церковью при нем снесли в 1938-м. Теперь на месте кладбища сквер, тянущийся от станции метро «Ломоносовская» до берега Невы. От Виноградова не осталось ничего, кроме нескольких чашек, безделушек, одной табакерки, рукописи, посвященной производству фарфора, и фарфорового завода, названного в 1925 году по имени Михайлы Ломоносова, пробывшего в должности директора немногим больше двух месяцев после смерти своего однокашника, друга и собутыльника.

Вообще, то, что осталось от Дмитрия Виноградова, – это немало, если учесть, что умер он в возрасте 38 лет. Вместе с Ломоносовым Виноградов учился в Славяно-греко-латинской академии, вместе с ним был отправлен в Германию заканчивать образование. Во Фрейбурге и Марбурге стон стоял от забулдыги Деметриуса. Назойливых кредиторов он отгонял шпагой. По возвращении в Россию Ломоносов занялся академической, научной деятельностью, а мот и кутила, буян и хулиган Виноградов был отправлен в помощники к химику из Тюрингии, пообещавшему организовать фарфоровое производство в России.

В это время секрет производства фарфора знали в Европе только немцы. Однако немцы тоже бывают жуликами. Тот, к которому определили Виноградова, именно таким и оказался. Взял деньги и смылся. Пьяница и хулиган остался один на один с фарфором. И он справился. Он сделал первый русский фарфор. Построил первый горн для обжига фарфора, оставил первое подробное описание производства фарфора на русском языке.

При этом он не прекращал буйства и винопития. Гулял так, что время от времени его приходилось сажать на цепь. Отчаянная его гульба, в общем-то, объяснима. Это сейчас станция метро «Ломоносовская» – почти центр, а в 1744 году Фарфоровая слобода – глухомань, 10 км от столицы лесами, болотами и перелесками – тоска. Произведение искусства – воплощенная душа того, кто его создал. Поэтому стоит подзадержаться у чашки, сделанной в 1749 году Дмитрием Виноградовым. Сине-белая, хрупкая – это его душа, скандалиста и хулигана, оставившего после себя две чашки, одну табакерку и завод, названный по имени его более удачливого друга.

«Кобальтовая сеточка» и другие экспонаты

Однако выставка посвящена в основном позднему фарфору, конца XIX века, когда с тяжелой руки Александра III в росписи фарфора стала применяться датская техника подглазурного кобальта. Понятно, что Александр III сам не расписывал вазы и тарелки. Просто ему очень нравились расписанные таким способом вазы и тарелки, которые он видел в Дании у своей жены Дагмары, ставшей русской императрицей Марией Федоровной.

Весь фокус этой росписи в том, что она делается до обжига фарфорового изделия. Не все краски выдерживают высокую температуру. Жароустойчивым оказывается кобальт. После огня он становится немного расплывчатым, сумеречным, размытым. Цвет и изображение видны как бы сквозь тусклое стекло. Фарфор сумерек – вот как можно было бы назвать это искусство, что, конечно, подходит к сумеркам империи, пришедшимся на годы правления Александра III и Николая II.

В этой технике выполнена в советское уже время одна из самых светлых, знаковых, праздничных работ фарфорового завода. С 1950 года сервиз этот стал тиражироваться, так что он есть во многих питерских домах, только мало кто догадывается, какую историю подносит к губам, когда пьет чай из белой чашки с синим узором. Так мольеровский господин Журден и не подозревал, что говорит прозой, пока ему этого не объяснили.

Речь идет о сервизе «Кобальтовая сеточка», представленном на выставке. В 1944 году он был выполнен Анной Яцевич в честь двухсотлетия завода. Однако 1944 год – дата для Питера позначительнее, чем двухсотлетие какого бы то ни было завода, даже фарфорового. Год прорыва блокады. И получается, что сервиз Анны Яцевич – один из самых странных и трогательных памятников победе жизни над смертью.

Яцевич училась у Николая Суетина, а тот, в свою очередь, был учеником патриарха русского авангарда, классика мирового авангарда Казимира Малевича. Так что Яцевич смогла выучиться изобразительной силе беспредметного искусства. По белому круглому фону она пустила угловатые, тонкие, ломкие синие волны. На белое пространство набросила живую, дрожащую, будто замершую на секунду сеть.

И белое пространство ожило, запульсировало, стало праздничным, не прекратив быть тревожным и строгим. В 1952 году Анна Яцевич умерла в возрасте 48 лет. В 1958 году на Всемирной выставке в Брюсселе ее сервиз был удостоен золотой медали за гармоничное сочетание формы и росписи, простое и образное решение. Почетная награда (сами понимаете) была присуждена Анне Яцевич посмертно.

Еще на выставке можно увидеть грозную и строгую роспись Ивана Ризнича («Северный морской путь» 1935 года), лирический «Иней» Веры Кленовской 1910 года (ваза подарена Николаю II и Александре Федоровне), фантастических и страшноватых «Ряженых» 1987 года работы Андрея Ларионова, гротескные и монументальные «Цветы» молодой художницы Веры Бакастовой и – на тарелке «Февраль» – портрет полярного летчика Льва Желтова, отца главной художницы завода Нелли Петровой. 

«Цвет небесный, синий цвет… Кобальт на фарфоре Императорского-Ломоносовского фарфорового завода XVIII-XXI веков». Выставка из серии «Поднесение к Рождеству». Эрмитаж

• 1 июня в ЦДХ состоится открытие итоговой выставки международного конкурса молодого искусства TERMIN
• Культурные процессы в Сибири не отличаются толерантностью ни со стороны творческого класса, ни со стороны чиновников и Церкви. Это может привести к необратимым изменениям в обществе
• Не торопитесь гнать Гельмана