Россия

Досье:

Сюжеты:

Спецвыпуск

Рубрика:

Ретроспектива рынка образования 1999-2009

Бизнес – не панацея

«Эксперт Северо-Запад» №13 (42) от 16 июля 2001 года

Частная инициатива может заменить государство лишь в конъюнктурных сферах российского образования

Затрагивающая интересы всех слоев общества система образования в России переживает, как известно, трудные времена. Государство явно не справляется с многочисленными проблемами образования (прежде всего – финансовыми), а в системе управления образовательными учреждениями процветает коррупция. Затеянная правительством реформа явно вязнет в обсуждениях, согласованиях и экспериментах. Казалось бы, доказавший свою эффективность частный бизнес мог бы заменить государство и в этой сфере. Почему бы не приватизировать всю сферу образования – от яслей до суперуниверситетов вроде московского или петербургского? Тем более что кое-какой опыт здесь уже есть – десять лет назад частная инициатива проникла и в среднее, и в специальное, и в высшее образование.

Однако именно этот опыт показывает, что частный бизнес, действительно успешно решая многие проблемы государства, порождает другие, справиться с которыми в нынешней российской ситуации очень непросто. Подчас они обусловлены особенностями менталитета, объективными экономическими проблемами страны и населения (без денег ряд проблем не решить никому – ни государству, ни бизнесу) и потому так же трудноразрешимы, как и государственные. Но все же привлечение частной инициативы в решение общенациональных задач, всегда плодотворное, имеет большой смысл и здесь.

Как показало изучение вопроса в целом, наиболее уязвимым сегментом цикла является образование высшее. Здесь проблемы, касающиеся образования вообще, наиболее остры и болезненны для всех – как для граждан, так и для государства. А для России, чья конкурентоспособность на мировых рынках обусловлена помимо сырьевых богатств почти исключительно интеллектуальным (культурным – в широком смысле) потенциалом, высшее образование имеет еще и стратегическое значение. И потому качественное улучшение ситуации здесь наиболее актуально. <…>

Владимир Грязневич

Бизнес школы

«Эксперт Северо-Запад» №28 (89) от 22 июля 2002 года

Бизнес-образование в России сделает рентабельным только кадровая революция

Бизнес-образование – весьма дорогостоящая услуга, спрос на нее ограничен, и бизнес-школы во всем мире работают в условиях жесткой конкуренции. В хорошей школе студентам преподают не сумму теоретических знаний и даже не модель, а некую логику рассуждений, позволяющую самостоятельно моделировать ситуации. Естественно, преподать такую квинтэссенцию знаний «прямого применения» под силу только высококлассным (и высокооплачиваемым) специалистам-практикам.

Тем более трудно сделать рентабельным бизнес-образование в России. Хотя большинство отечественных компаний понимают, что их управляющим не хватает знаний в области общего менеджмента, но тем не менее платить за образование сотрудников не готовы. Во-первых, потому, что не считают эту задачу приоритетной, во-вторых – из-за психологических факторов (многие русские предприниматели все еще боятся оказаться глупее подчиненных). В-третьих, компании зачастую не могут адекватно использовать специалистов уровня МВА (Master of business administration) в силу плохой организации бизнеса в целом. Подавляющее большинство студентов платят за обучение МВА из собственного кармана.

В силу этих причин около полутора десятков западных школ, работающих у нас сегодня, могут рассчитывать на коммерческий успех только в более или менее отдаленном будущем. И сейчас они выстраивают стратегии своего поведения, способные в перспективе обеспечить этот успех. <...>

Сделать бизнес-образование в России рентабельным может, похоже, лишь кадровая революция – когда владельцы и руководители компаний придут к убеждению, что дальнейший прогресс невозможен без хорошо образованных менеджеров. Судя по всему, эта революция уже не за горами – на первые позиции в компаниях приходит все больше выпускников бизнес-школ, хорошо понимающих эту истину. Модернизация управления компаниями, обеспечивающая адекватное использование образованных менеджеров, также идет весьма интенсивно. Как и рост доходов компаний и обновление производственных кадров. <...>

Юрий Воскресенский

Хватит финансировать стены

«Эксперт Северо-Запад» №45 (106) от 2 декабря 2002 года

Российское образование нуждается в структурной реформе, считает ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов

В конце ноября в Петербурге прошел ставший уже традиционным Международный образовательный форум. В очередной раз российские педагоги и школьные управленцы совместно с западными коллегами обсуждали перспективы российской системы образования и пути ее реформирования. В этом году для обсуждения была выбрана, казалось бы, узкая и специализированная тема «Инновации в образовании, интернет и личность». Однако уже через несколько часов после начала дискуссии стало понятно, что обсуждать проблему компьютеризации российских школ невозможно вне контекста глобальной образовательной реформы в целом. <...>

Главный разработчик и идеолог программы модернизации российского образования ректор Государственного университета – Высшей школы экономики (ВШЭ) Ярослав Кузьминов – первый участник форума, попытавшийся вывести экспертное обсуждение из области общих рассуждений и туманных мечтаний о «высокотехнологичном образовании будущего» в сферу конкретных фактов и цифр… О том, как обстоят дела на самом деле и как они должны обстоять в будущем, Ярослав Кузьминов рассказал корреспонденту «Эксперта С-З».

– Ярослав Иванович, представим себе гипотетически, что образование действительно стало реальным приоритетом государственной политики. Какова в таком случае должна быть общая картина? Что это означает: образование – приоритет?

– Если исходить из нынешней ситуации, то это означает, что государство делает две вещи. Во-первых, оно ясно и четко, раз и навсегда заявляет образовательные цели. Определяется с качеством образования, которого хочет достичь, структурой образования и объемом ресурсов, которые нужно привлечь для образования. То есть государство определяет некую канву образовательной стратегии. Концепция такого рода разработана, она подтверждена Госсоветом, но пока, к сожалению, не выполняется. Во-вторых, исходя из понимания, что не нефть, уголь или лес, а именно образованные люди являются основным ресурсом страны, государство начинает поэтапно выполнять эту стратегию. Это, конечно, общие слова, но пока государство не определится с тем, что оно хочет получить от образования, любые другие действия будут бессмысленны.

– Мы уже знаем, какие качество, структура и ресурсы необходимы?

– Да, и вот дальше мы смотрим на эти категории и определяем, что для нас приоритетно. Что такое качество? Понятие качества, по всей видимости, имеет несколько сторон. Первая – это, собственно, какое общее образование мы хотим иметь. То есть – в чем заключается качество общего образования? В количестве побед на международных олимпиадах? В общем уровне подготовленности людей к жизни в обществе? В степени усваиваемости материала школьной программы? Сейчас, как известно, только идет обсуждение новых стандартов школы. Общество пытается ответить на эти вопросы. Есть разные голоса, и каждый из них прав. Это требует обсуждения.

Вторая сторона – эффективность. Известно, что на сегодня в профессиональном образовании теряется примерно 40% государственных ресурсов. У нас 50% выпускников педвузов даже не собираются работать по специальности. У нас 50% студентов-медиков не собираются работать по специальности. У нас более 60% студентов технических вузов не находят работу по специальности – степень мотивированности у них выше, чем у медиков и педагогов, а вот находят они работу реже. Еще хуже ситуация с военными и аграрными вузами. Вот вам и параметры неэффективности. Есть еще сельская школа – здесь полный абзац. Уровень затрат на одного обучающегося там выше, чем в Бауманском училище. При этом сельская школа еще ухитряется ничему не учить. Яркий пример из области профессионального образования. Примерно половину студентов ПТУ готовят по технологиям, не востребованным на рынке. Так, ежегодно в России выпускается почти тысяча человек по специальности обрезчик – людей, которых в XXI веке учат рубить металлические листы. То есть нужна структурная реформа образования, для того чтобы убрать нынешние зоны неэффективности, перевести деньги, которые уходят в пустоту, на необходимые программы и направления. При иной структуре образования мы получим большую эффективность. <...>

Петр Биргер

Механизм устал

«Эксперт Северо-Запад» №48 (157) от 22 декабря 2003 года

Система профтехобразования подлежит срочной модернизации совместными усилиями бизнеса и государства

Сегодня главная проблема петербургского рынка труда – дефицит квалифицированных рабочих. По данным Департамента федеральной службы занятости по Санкт-Петербургу, сейчас около 80% всех вакансий приходится именно на рабочие специальности, такие как наладчик, станочник, сварщик, токарь, сантехник и ряд других. Особо острый дефицит тех, чей профессиональный уровень соответствует потребностям петербургских предприятий.

Один из ярких индикаторов дефицита – рост заработной платы в этой сфере. По сведениям рекрутинговой компании Kelly Services, даже подсобные рабочие получают уже 5-6 тыс. рублей в российских компаниях и 7,5-9 тыс. рублей – в иностранных. А в некоторых отраслях (например, в строительстве, судостроении, телекоммуникациях) зарплаты высококвалифицированных рабочих приблизились к западным стандартам.

В основе проблемы – затянувшийся кризис российской системы профессионального образования. На протяжении всего пореформенного десятилетия она пребывала в состоянии стагнации, только сейчас наметились пути эффективного развития в новых, рыночных условиях. Спасителем в этой ситуации видится частный бизнес, заинтересованный в решении своих кадровых проблем. Однако в перспективе не обойтись и без государства. <...>

Петр Биргер

Музыка обучения

«Эксперт Северо-Запад» №5 (210) от 7 февраля 2005 года

«Если менеджер не научился менять окружающих людей и себя самого, он зря потерял время в бизнес-школе», – считает словенский профессор Даница Пург

Занятия в ее бизнес-школе наряду с обычными преподавателями часто проводят дирижеры. Слушатели изучают разницу в моделях лидерства, сравнивая классическую музыку и джаз. Такие практики – вклад словенского профессора Даницы Пург в международную дискуссию о путях развития бизнес-образования.

«Эксперт Северо-Запад» писал о проблемах российских бизнес-школ (см. «Естественный барьер», №38 (195) от 11 октября 2004 года). Главная из них – несоответствие практики образовательных учреждений и ожиданий многих компаний. Характерно, что в Европе и США бизнес и его учителя тоже не вполне довольны друг другом. Необходимость сближения спроса и предложения на рынке обучения менеджеров становится интернациональной проблемой.

Даница Пург, директор расположенной в Словении Bled School of Management и президент CEEMAN, Ассоциации развития менеджмента Центральной и Восточной Европы, – один из лидеров движения, которое можно условно назвать «За новый взгляд на бизнес-образование». Она считает, что российские школы быстрее найдут свой путь к слушателям, если не будут слепо копировать западные практики. «Широкий взгляд на образование предполагает аккумулирование опыта разных культур, – утверждает Пург. – Надо брать лучшее и на Западе, и на Востоке».

– Часто говорится о том, что бизнес-образование по всему миру переживает кризис. Вы согласны с такими оценками?

– Я согласна с тем, что возникли серьезные проблемы. Пять лет назад несколько известных школ MBA в США впервые остались без работы. До этого они ежегодно выпускали по 70 тыс. менеджеров, которые сразу находили перспективные места службы.

Такая ситуация закономерна: ряд бизнес-школ Америки допускали в своей работе системные ошибки. Одна из главных заключается, на мой взгляд, в том, что в американских учреждениях бизнес-образования учатся слишком молодые люди без опыта работы. В итоге компании, куда приходят менеджеры с дипломами МВА, испытывают разочарование. В Центральной и Восточной Европе тоже существуют трудности – выпускники бизнес-школ не соответствуют полностью потребностям бизнеса. Но здесь эта проблема носит более комплексный характер, чем в США. Страны нашего региона столкнулись с изменениями, которые коснулись буквально всех сфер жизни. Поэтому восточноевропейские компании работают в особо сложной среде и им нужны особые менеджеры – одновременно и опытные, и способные переступить через прошлый опыт, то есть необычайно гибкие, с большим потенциалом обучения и роста. В некотором смысле задачи учреждений бизнес-образования в Центральной и Восточной Европе сложнее, чем на Западе.

В частности, российское бизнес-образование переживает, на мой взгляд, очень ответственный период. В большинстве восточноевропейских государств более или менее поступательно формировался спрос на услуги школ для менеджеров – у нас была возможность его изучать и к нему адаптироваться. В России же сейчас наблюдается взрывной рост интереса представителей бизнеса к обучению. Это и уникальная возможность для развития бизнес-школ, и серьезная угроза. Бизнес-школа у вас становится элементом моды, а мода ветрена. Она может уйти так же стремительно, как появилась, и ей на смену придет разочарование. Сначала разочаруются выпускники, которые не получат того, что им обещают рекламные брошюры, а затем – компании, не получившие хороших специалистов, способных сразу приступить к выполнению серьезных задач. То есть проблема качества обучения для России очень актуальна. <...>

Елена Кром

Мы выбираем, нас выбирают

«Эксперт Северо-Запад» №6 (259) от 13 февраля 2006 года

На петербургском рынке бизнес-образования усиливается борьба за наиболее перспективного с точки зрения развития и репутации бизнес-школ слушателя программ MBA

В компаниях Санкт-Петербурга становится все больше менеджеров и специалистов, получивших дипломы MBA. Накопление критической массы выпускников, прошедших обучение на программах Master of Business Administration, стало причиной парадоксальных на первый взгляд изменений на петербургском рынке MBA-образования. Хотя этот рынок развивается, можно сказать, бесшумно (никто из заметных игроков не уходит с поля, и в игру пока не вступают новые сильные бизнес-школы), его структура существенно корректируется.

Главный парадокс петербургского MBA-рынка заключается в том, что, с одной стороны, происходит стандартизация программ по западному образцу. Лидирующие бизнес-школы города, накопив опыт преподавания и сотрудничая с западными коллегами, «подтянули» свои MBA-программы к принятому в Европе уровню. Теперь ряд игроков петербургского рынка утверждают, отчасти справедливо, что уже могут конкурировать за российского клиента с европейскими школами второго ряда. Европеизация петербургского MBA выразилась и в том, что становится больше программ, преподаваемых на английском языке.

Однако стандартизация не мешает программам петербургских школ отдаляться друг от друга по формату и, главное, по составу слушателей. Хотя по внешним признакам конкуренция слаба – спрос на качественное бизнес-образование пока превышает предложение, усиливается борьба за самых перспективных слушателей программ MBA, способных сформировать положительную репутацию бизнес-школы. <...>

Екатерина Алябьева

Дайте деньги на перемены

«Эксперт Северо-Запад» №14 (316) от 9 апреля 2007 года

Петербургский университет ждет значительного увеличения государственного финансирования. Дополнительные инвестиции должны простимулировать трансформацию главного вуза Северо-Запада

Министерство образования и науки планирует придать Московскому и Санкт-Петербургскому государственным университетам особый статус на образовательном рынке. К началу апреля министерство подготовило пакет документов, необходимых для реализации этих планов. В ближайшее время, по словам министра образования и науки Андрея Фурсенко, будет разработан соответствующий закон. Внести законодательные корректировки планируется в кратчайшие сроки: в пресс-службе Министерства образования РФ нам сообщили, что ректораты настоятельно просили узаконить особый статус к новому учебному сезону. Собственно, сами университеты и стали инициаторами предполагаемых изменений – они уже несколько лет лоббируют план университетской реформы, который, если кратко, сводится к следующему: больше автономии и больше финансирования. Государство изначально склонно было вузы поддержать: университетская реформа не только вписывается в национальный проект «Образование», но и может стать его локомотивом.

Важно отметить, что в повышении статуса заинтересован сейчас в первую очередь Санкт-Петербургский государственный университет (СПбГУ). У Московского государственного университета (МГУ) и так уже есть некое подобие особого статуса – он не подчиняется ни одному из отраслевых ведомств и имеет отдельную строку в госбюджете. <...>

Понятно, что повышение статуса университетов со всеми сопутствующими преференциями не является для государства самоцелью. Это инвестиции в реформы. Особый статус, полагают в Минобрнауки, должен подпитывать внутриуниверситетские преобразования. «В первую очередь следует осуществить реформу подготовки людей. Это ядро. Разобравшись с ядром, надо понять, какие институциональные условия этому будут адекватны – какая схема финансирования, схема управления, оргправовые формы, какая структура этапов и дипломов и т.д. И эти институциональные изменения нужно синхронизировать со сменой способов преподавания. Считать, что изменение подходов к финансированию само по себе что-то изменит, – ошибка. С нашей стороны это лишь стимулятор», – говорит помощник министра образования и науки Андрей Воронов. <...>

Николай Петров

Суть – в начинке

«Эксперт Северо-Запад» №26 (374) от 30 июня 2008 года

Обязательность единого госэкзамена не должна быть самоцелью для российских властей. Важнее начать догонять Европу по качеству образовательного процесса, его адаптации к быстро меняющемуся миру

В нынешнем году итоги единого государственного экзамена (ЕГЭ) оказались как никогда скандальными: 25,3% школьников сдали на двойку (в пересчете на традиционную шкалу) литературу, 23,5% – математику. В прошлом году доля двоечников также была велика, но все-таки не настолько – 20,5 и 21,1% соответственно. Выпускники, не справившиеся с ЕГЭ, особо не пострадали: для них в этом году была сохранена система «плюс один балл», и в аттестате вместо двойки появилась тройка. Такая поблажка привела, кстати, к тому, что некоторые выпускники вообще не приступали к решению заданий и сдавали экзаменаторам чистые бланки.

Но семилетний эксперимент по внедрению в России ЕГЭ завершен, со следующего года единый госэкзамен вступает в законную силу, а система «плюс один балл» будет отменена. И это вызывает тревогу за судьбу выпускников: значительная их часть может остаться без аттестата о среднем образовании. Поэтому дискуссия о том, каким быть ЕГЭ, развернулась с новой силой – уж слишком мало осталось времени у чиновников от образования, чтобы подвести черту под экспериментом и выработать окончательные правила игры на будущее. Такие, чтобы не убить саму идею ЕГЭ (унификация подходов к оценке знаний выпускников и абитуриентов), с одной стороны, и не оставить без аттестатов массу школьников – с другой.

Страсти накалились настолько, что группа энтузиастов заявила о намерении обратиться в Конституционный суд с запросом, законно ли было проведение в этом году ЕГЭ в обязательном порядке без согласования со школьниками и родителями. Заявители обращают внимание на п. 2 ст. 21 Конституции, где, в частности, говорится, что «никто не может без добровольного согласия быть подвергнут медицинским, научным или иным опытам». Кроме того, результаты ЕГЭ считают несправедливыми 20 тыс. из 1,09 млн выпускников-2008, по крайней мере апелляций на итоги экзамена подано именно столько. <…>

Алексей Леонтьев

Для души и своей компании

«Эксперт Северо-Запад» №46 (394) от 24 ноября 2008 года

Сотрудничество топ-менеджеров компаний с учебными заведениями будет продолжаться, несмотря на экономический кризис и временное сокращение штатов

Обостряющийся с каждым годом дефицит квалифицированных кадров побуждает бизнес вмешиваться в деятельность бизнес-школ, а не только ПТУ и вузов, готовящих рабочих и инженеров: компаниям не хватает и грамотных управленцев, владеющих спецификой конкретных отраслей. Образовательные учреждения имеют свой интерес в таком сотрудничестве – стремясь оставаться конкурентоспособными на рынке образовательных услуг, они заинтересованы в том, чтобы их выпускники были востребованы рынком труда. Очевидно, что связь с бизнесом необходима, если учебное заведение хочет предложить современный продукт, ориентированный на реальную экономику. Помимо прямой взаимовыгоды все большее значение для обеих сторон приобретает имиджевый аспект. Создаются альянсы сильнейших бизнес-брендов с сильнейшими образовательными брендами.

Роль компаний в образовании весьма разнообразна. Так, бизнес разрабатывает с учебными заведениями совместные образовательные программы, заточенные непосредственно под его интересы, участвует в разработке дизайна программ, организует на собственных предприятиях практику для студентов, ведет со школами совместные научно-исследовательские проекты. Помимо этого, топ-менеджеры некоторых компаний лично участвуют в образовательном процессе – выступают с гостевыми лекциями, семинарами, иногда даже читают курсы. <...>

Анна Постникова

Статьи на тему: «Бизнес-образование»