Банальные истины

• Никита Елисеев

Банальные истины потому и банальные, что – истины. Это понимаешь, когда читаешь такие книги, как «Голод и изобилие в Европе. История питания в Европе» Массимо Монтанари. Монтанари – директор единственного в мире Института гастрономических исследований. «Голод и изобилие в Европе» – вторая его книга, выпущенная на русском языке. Первой была «История итальянской кухни», написанная в соавторстве с Альберто Каппати.

По образованию Монтанари медиевист. Отсюда его профессиональный скепсис по отношению к устоявшемуся термину «средние века». Отсюда полное отсутствие идеализации этого голодного, а потому и злого времени. Отсюда его уважение к Новому времени, в которое естественной стала странная для средневековья аксиома: каждый человек на земле имеет право есть.

Хлеб и вино

На этой аксиоме выстроена европейская цивилизация, о строительстве которой и ведет речь Монтанари. Только он выбирает для своей речи неожиданную точку – еду. Как она менялась с поздней античности до наших дней. История войн написана. История политических переворотов обтоптана и обыграна, а еда – позабыта.

Разве что: «Картофель, – читаем в одном эльзасском документе, – никогда не страдает от бедствий войны». И все. Ничего искрометнее про картошку не скажешь. Что расскажешь про другой американский продукт, начавший распространяться в Европе тогда же, когда и картошка, – про кукурузу? Что чрезмерное ее потребление привело к пеллагре, болезни бедняков? Какой афоризм придумаешь про изобретение европейского средневековья, неизвестное античности, – про пироги? Какая историческая фраза возможна про макароны, придуманные арабами, прижившиеся в Италии, ставшие вермишелью («червячками»), спагетти («маленькими шпажками»), лазаньей и tutti quanti? Какой афоризм придумаешь про хлеб – пищевую основу христианской цивилизации? В главке «Хлеб (и вино) для Бога» Монтанари объясняет: хлеб и вино необходимы для культовых действий. Хлеб – тело Христово. Вино – кровь Христа. Где христианство, там и хлеб, и вино.

Без эффектных фраз какая история? Марк Блок, великий учитель историков того направления, к которым принадлежат и Монтанари, и Фернан Бродель, и Ле Гофф, говорил: «Можно подумать, что и пашут на картуляриях, и жнут капитуляриями». Это верно, но ведь и пишут не быками, и запоминают не серпами. Без фраз историю не запомнишь. Или запомнишь плохо. Воспримешь с трудом. Но эта-то история, которая плохо запоминается и с трудом воспринимается, и есть самая главная история. Ее и пытается написать Монтанари. Для начала он отмежевывается от официальной историографии: «Набрасывая контуры этой истории, я укрепился в мысли, которую разделяют многие ученые, что средневековье, осознаваемое в традиционных хронологических рамках, представляет собой фиктивное понятие, почти бесполезное для исследователя. Почему мы упрямо прилагаем к целой эпохе обобщающий термин, придуманный гуманистами XV века для определения пустоты, отсутствия истории и культуры?»

Он специально так пишет, чтобы заинтересовать и удивить. Как так? Привыкли же: античность, средние века, Новое время, и вдруг – фиктивное понятие! Самое интересное, что Монтанари, продекларировав это, доказывает, показывает нечто обратное, а именно – с точки зрения еды, голода и изобилия средневековье вовсе не фиктивно, и границы его обозначаются как раз по желудкам людей. Вот античность с ее умеренностью в еде, а вот варвары, жрущие мясо. Вот фрукты, овощи античности, зерно и виноград, возделанные земли и лес, в который боязно входить. Вот начало средневековья: свинья в дубовой роще, лес, который привычен и необходим. Вот соединение этих двух миров после, казалось бы, полной победы варваров, соединение идеологическое, через христианство, и едальное, через мистические продукты христианства – хлеб и вино.

Классовая борьба в гастрономии

«История всех существующих до сих пор обществ была историей борьбы классов», – писал Маркс. Монтанари с ним согласен. История еды для него – история борьбы классов за пищу и вокруг пищи. «Существует еда для крестьян и для сеньоров, и тот, кто нарушает это правило, подрывает общественный строй», – пересказывает он средневековые представления.

Монтанари показывает, как с течением времени унифицировались пища высших и еда низших. Для него важна некая «спираль, объединяющая высокую кухню с кухней народной: блюда, предназначенные для знати или для богатой буржуазии, проходили через фильтр домашних поваров или городских трактирщиков и булочников, которые явно не принадлежали к высшим слоям общества; ежедневно происходил обмен опытом и знаниями».

Чем интересен Монтанари, так это дивным соединением сменяющих друг друга важных и мелких, материалистических и духовных причин исторических явлений. Вот пряности, которых сейчас в любом магазине полно, – шафран, корица, кардамон, имбирь. Бери – не хочу. Их завезли в Европу крестоносцы после крестовых походов. Освобождали Гроб Господень, а завоевали шафран и корицу. Пряности ценились на вес золота. Материалистическое объяснение этому такое: холодильников не было, а пряности помогали сохранить пищу в течение длительного времени. Монтанари спроста разбивает это объяснение. Тот, кто покупал пряности тогда, был настолько богат, что пищу ему подавали свежайшую.

Вкус, каприз, мода. Когда крестоносцев изгоняют с Ближнего Востока, европейцы ищут новые пути к этим самым вкусностям, открывают Америку – земли для колонизации и новые продукты для бедных. Монтанари увлекает эта удивительная смена исторических причин и следствий, когда поиск одного приводит к другому.

• На прошлой неделе москвичи тысячами выходили гулять на улицы города, ночевали на бульварах, ходили по музеям и катались на велосипедах. Своими впечатлениями они поделились в блогах
• Noize MC — о социальном рэпе, взрослении и параллельной реальности
• Смогут ли исполнительные чиновники-технократы стать сильными министрами