Непростая головоломка

• Владимир Скрипов

В конце декабря Игналинская АЭС (ИАЭС), когда-то самая крупная в мире, навсегда прекратит вырабатывать электроэнергию. С остановкой второго блока (первый выведен в конце 2004 года) Литва лишится поставщика энергии, который, работая даже на половину мощности, обеспечивал потребности страны в электроэнергии примерно на 70%.

Закрытие ИАЭС – суровое обязательство перед ЕС, которое Литва взяла на себя, отчасти поддавшись его давлению, а в значительной части – из-за своих политиков, которые так страстно стремились в ЕС, что для перестраховки с ходу соглашались на любые капризы Брюсселя. Дальнейшие попытки отыграть ситуацию – выпросить разрешение на продление срока эксплуатации станции (даты назывались разные) – успехом не увенчались.

В ноябре прошлого года, когда тогдашний премьер Литвы Гедиминас Киркилас лично обратился по этому вопросу к председателю Еврокомиссии (ЕК) Жозе Мануэлу Баррозу, он получил жесткое, категоричное «нет». Прозвучал также намек на то, что в случае своеволия Литва не только испортит себе репутацию, но и лишится финансовой помощи ЕС, выделенной на закрытие станции и обусловленные им проблемы. А сумма это немалая – до 2013 года предполагается безвозмездно выделить Литве в общей сложности 1,37 млрд евро, из которых свыше 500 млн уже потрачено.

Последняя, уже явно запоздалая попытка предпринята 12 ноября, когда Сейм отверг два законопроекта, предлагавшие правительству воспользоваться кризисом и пожаловаться ЕК на отчаянное положение, в котором окажется страна после Нового года. Депутат Сейма Юлиюс Весялка, который и прежде выходил со своими инициативами на эту тему, привел цифры. Исходя из того, что производство электроэнергии с закрытием ИАЭС подорожает примерно на 3 евроцента, уже в следующем году литовские потребители дополнительно заплатят за нее примерно 290 млн евро. С учетом роста потребления и цен на электроэнергию, в недалекой перспективе эта сумма может удвоиться. Поскольку около половины энергии придется импортировать, ежегодно государству придется выделять на ее закупку около 200 млн евро, причем в валюте.

Впрочем, эта попытка явно запоздала и имела популистский характер, о чем вполне искренне говорили те, кто отверг ее. Аргументы приводились разные – от опасений разругаться с ЕС до отсутствия заказа на ядерное топливо.

Поле после боя

В кампании за продление сроков в идеальном варианте просматривалась такая схема: продлить срок эксплуатации ИАЭС до тех пор, пока не будет построена новая – Висагинская АЭС. То есть, если исходить из намеченных сроков, – до 2018-2020 годов. При этом главный аргумент в пользу продления – не абсолютный дефицит, а стоимость энергии, которая резко поднимется. Министр энергетики республики Арвидас Сякмокас утверждает, что цена электроэнергии после закрытия ИАЭС возрастет на 10-15 литовских центов (сегодня – 6,5 цента). Откуда такой разброс, становится ясно, когда заходит речь о структуре поставок. Согласно расчетам госпредприятия Letuvos energija, годовая внутренняя потребность Литвы составляет 9,1 тераватт-часа (ТВт·ч). Собственные электростанции страны способны произвести около 8 ТВт·ч.

Однако в реальных планах – закупать пока только половину этой потребности: 3 ТВт·ч – у резервной Литовской (Электренской) электростанции, 1,15 – на тепловых станциях и 0,35 – на альтернативных (ветровая и гидроэнергетика). Итого – только 4,5 ТВт·ч. Вторая половина будет покрываться за счет импорта. Почему? Ответ прост: потому что импортировать дешевле, так как большинство агрегатов мелких и средних станций физически и морально устарели (Литовская станция построена в 1970 году), себестоимость производства на них выше, чем на внешнем рынке. Например, из восьми блоков Литовской станции, общая мощность которых 1800 МВт, более или менее пригодна к эксплуатации лишь треть. Вот почему здесь срочно строится девятый блок с турбиной, работающей на газе, мощностью 455 МВт. Этого достаточно для производства 3,5 млрд кВт·ч энергии, которая будет на 40-50% дешевле. Но блок стоимостью 300 млн евро будет построен только к 2012 году.

По свидетельству главы департамента администрирования рынка Letuvos energija Эдвардаса Вазгелы, уже достигнуты предварительные (а отчасти – и договорные) соглашения о покупке 27,5 ТВт·ч энергии, в том числе 11 – в России, Украине и Белоруссии, 4,8 – в Скандинавии, Латвии и Эстонии. Вообще, в выступлениях литовских энергетиков и политиков по этой части пока много тумана. Некоторые из них (например, экс-президент Альгирдас Бразаускас) считают, что электроэнергия обойдется дешевле, если ее покупать у России. Другое дело, что валютные запасы небеспредельны, поэтому импорт придется разбавлять внутренним производством.

Фантазии и реальность

Как видно из приведенных расчетов, идея строительства Висагинской АЭС вызревает в положении, когда: а) нет реальной угрозы дефицита энергии; б) есть вопросы по цене; в) надежда на дешевую энергию за счет новой АЭС откладывается по меньшей мере еще на 8-10 лет. Что произойдет за эти годы – большой вопрос. Уже только по этой причине в Литве немало скептиков в отношении реальности атомного проекта.

Поскольку предпроектное исследование еще не проведено, никто не может даже ориентировочно сказать, какой будет себестоимость энергии Висагинской АЭС. Зато все, кто хоть немного вникал в ценообразование на ИАЭС, понимают, что 6,5 литовского цента (менее 2 евроцентов) – цена искусственная, так как не включает в себя нормальную амортизацию (средства на закрытие станции, на захоронение ее отходов). Что касается новой АЭС, то пока даже неясно, какой она будет мощности и с какими реакторами. Неизвестно, под какие проценты будут получены кредиты.

Поэтому эксперты расходятся в оценках стоимости строительства – от 3 до 5 млрд евро. О дополнительных затратах на фонд закрытия станции вообще речь пока не идет. «Станция ведь не упадет с неба. И если кто-то надеется на дешевизну, аналогичную нынешней, он просто не понимает экономики. По моим расчетам, себестоимость энергии новой АЭС будет в три-четыре раза выше», – пишет в своем обращении бывший министр хозяйства европарламентарий Виктор Успаских. Об этом же не раз заявлял директор Института энергетики академик Юргис Вилемас.

В такой ситуации возникает целая гамма вопросов. Во-первых, нет уверенности в том, что в ближайшие годы Литва не найдет более дешевые источники энергоснабжения. Теоретически возможно, что, когда более или менее определятся объемы финансирования Висагинской АЭС, а в ходе менеджмента будет выработана оптимальная схема обеспечения энергией, затея окажется бессмысленной. Во-вторых, возникает вопрос о конкурентоспособности этого проекта в свете того, что атомные планы вынашивают теперь практически все соседи Литвы – Белоруссия, Россия, Польша и даже Эстония.

«В реальности польских и эстонских планов можно, конечно, усомниться. А вот то, что наши власти объявили блефом российские планы построить АЭС в Калининградской области, – это зря. Ведь ИАЭС с тремя блоками планировалась как станция регионального значения, и в России прекрасно знают, каковы наши потребности в электроэнергии. С другой стороны, у России есть все преимущества для возведения наиболее экономичной станции. Во-первых, научно-технический потенциал и опыт строительства АЭС. Во-вторых, она успешно сотрудничает с французскими ядерщиками. И в-третьих, ей не надо занимать деньги и платить по процентам. Все это – гарантия того, что Россия первой завершит строительство и займет тем самым место на энергетическом рынке. А если еще и белорусы у себя построят АЭС, то Литве на этом рынке делать уже будет нечего», – сказал корреспонденту «Эксперта С-З» Юлиюс Весялка. По его мнению, когда появится Калининградская АЭС, трудно будет найти инвестора, который рискнет дать деньги под литовский проект.

Чем дольше затягивается топтание на месте четырех партнеров – Литвы, Латвии, Эстонии и Польши, тем больше вызревает сомнений, что это партнерство жизнеспособно. С момента подписания Трайкайского меморандума, положившего начало идее коллективного строительства новой АЭС (март 2006 года), прошло более трех с половиной лет, а стороны не сделали практически ничего, чтобы хоть как-то определить свои отношения. Нет ни представления о мощности станции, ни, соответственно, о долевом участии. Польская сторона даже не участвует во встречах премьеров, на которых эти вопросы обсуждаются. А Латвия и Эстония, хоть и подтверждают верность идее сотрудничества (последняя встреча состоялась в начале ноября), выражают все большее недоверие проекту.

Особенно нервничает Эстония, которая вынашивает планы построить мини-АЭС. Еще в феврале правительство страны утвердило две программы развития энергетического и электрического хозяйств – до 2018-го и 2020 года. В программах определено даже место строительства АЭС – остров Суур-Пакри у северо-западного побережья Эстонии. Недавно в правительстве решался вопрос о выкупе на острове участка для станции и изучении геологических условий.

Все эти разногласия происходят на стадии, когда для них еще нет реальных причин. Но они непременно усилятся, как только начнется дележка долевого участия. Кстати, Польша и Литва сразу заявили, что претендуют на 1,2 МВт мощностей будущей АЭС каждая. Но тогда Латвии и Эстонии просто ничего не остается. Как пояснил корреспонденту «Эксперта С-З» Арвидас Сякмокас, доли будут зависеть исключительно от размера участия, определение которого – также почва для споров.

Примечательно, что, словно предвидя крах коллективной идеи, в ноябре Сякмокас впервые заговорил о том, что Литва готова строить Висагинскую АЭС и в одиночку. По его словам, готовится конкурс на поиск стратегического инвестора, которому может быть отдано до 60% акций. Он пояснил, что речь идет о компании, имеющей опыт строительства АЭС и источники финансирования. «Чтобы остаться в атомном клубе, я вижу для Литвы только один шанс – предложить России и Белоруссии построить АЭС в Литве. Причем крупную, регионального масштаба. Для этого не потребуется исследование ее влияния на окружающую среду, поскольку имеется необходимая инженерная и социальная инфраструктура, опытный персонал ИАЭС. При этом Литва – географически идеальное место, чтобы обслуживать Калининградскую область, Восточную Польшу, Белоруссию и страны Балтии. Мы даже могли бы продавать излишки в Скандинавию, используя электрокабели. Конечно, такая идея сегодня выглядит нереально, потому что для ее воплощения нужно руководствоваться не политическими, а прагматическими интересами. Но прагматизм – это как раз самый дефицитный продукт нашей политики», – отметил Весялка.   

Вильнюс

• Новости от 5 мая 22.20
• Россия стремится закрепить за собой лидерство в производстве АЭС на быстрых нейтронах
• Зачастили на АЭС