Антиномии

• Никита Елисеев

«Антиномия» – кантовский термин. Есть положения, которые нельзя ни опровергнуть, ни обосновать. Аксиомы. Одно из них надо принять, если ты хочешь что-то сделать. Но, принимая одно из положений, нужно помнить, что иное не менее верно. Просто ты для своей деятельности принял другое. Допустим: мир – бесконечен. Мир – конечен. Нет худа без добра. Из худа не бывает добра. Базовые положения. Инвестиции в культуру как раз и предполагают выбор из двух таких антиномично-аксиоматичных положений.

Вот первое положение: культура лучше развивается под государственным патронажем. Культура жаждет мощных вливаний, грантов, инвестиций, спонсорской помощи. На культуре не экономят. По таковой причине культура расцветает в абсолютистских или тоталитарных государствах. В самодержавной России уже в условиях первой мировой войны Всеволод Мейерхольд ставит «Маскарад» – самую дорогую постановку за всю историю русского театра, последний императорский спектакль.

В Советской России тем же Мейерхольдом поставлен «Рычи, Китай», где все действие происходило… в воде и на воде. Представьте, каков бюджет этого сценического эксперимента. Правда, последнее представление «Маскарада» шло под стрельбу на Невском – свергали самодержавие. Правда, Мейерхольда, когда он разонравился тоталитарному советскому государству, зверски убили, но это… риск, а культура (и это самое удивительное) вне риска не существует. «Пан или пропал» – девиз культуры.

Вот второе положение: культура лучше развивается тогда, когда государству нет до нее никакого дела. Когда голодный художник брошен на произвол судьбы и должен изворачиваться, придумывать проекты с минимальными инвестиционными возможностями. Тогда итальянские режиссеры в послевоенной Италии без нормальных съемочных павильонов, без кинозвезд, без хорошего бюджета выходят на улицы полуразрушенных городов и снимают жизнь как она есть. С непрофессиональными артистами, порой на ходу додумывая сюжетные ходы в кое-как набросанном сценарии.

И весь мир ахает от прорыва нового кино, от рождения нового киноязыка. До сих пор смотришь «Пайзу» Роберто Росселини или его же «Рим – открытый город» и понимаешь: без этих фильмов не было бы всего современного кинематографа. Знаменитый голливудский режиссер Орсон Уэллс зло шипит по поводу Росселини: «Я видел его киношку. Этот парень не умеет держать камеру». Но фильмы Уэллса старомодны, хоть и красивы, а фильмы Росселини – современны, хоть и уродливы. Так что два положения одинаково верны и неверны.

Просто надо выбрать, какому положению следовать. Если уж делается амбициозный проект строительства огромного оперного театра, похожего на инопланетное сооружение, на гигантскую медузу, так уж делайте, стройте. Не превращайте проект в анекдот, в огромную яму на берегу Крюкова канала напротив старого оперного театра. Вот чего не терпит культура, да и вообще любая живая жизнь, так это неврастенического жеста: замах на рубль – удар на копейку.

Мы побеседовали с создательницей одного из самых интересных культурных проектов Петербурга директором Музея Ахматовой в Фонтанном доме Ниной Поповой. Музей открыт в июне 1989 года. Существует на деньги городского бюджета. Дважды Поповой удалось привлечь иностранных инвесторов. Один раз – в 1991 году, когда на средства, собранные немецким Обществом по установлению связей со странами Восточной Европы, отремонтировали два этажа и сделали выставочный зал. Второй раз – в 2007-м, когда на грант Всемирного банка провели реконструкцию первого этажа, установили охранную сигнализацию и оборудовали современную типографию.

Нас интересовал вопрос, могут ли музеи окупаться. Нина Попова ответила так: «У нас не могут, а в Лондоне окупаются. Но там при музеях обязательно работают сувенирные магазинчики, кафе. Музеи и галереи могут быть бесплатными, но то, что вокруг них, не может не заинтересовать посетителя. Знаменитая лондонская Tate Gallery проводила юбилейную выставку Дега, и в магазинчике при галерее продавались сувениры, которые нельзя было не купить. Что главное у Дега? Его удивительная цветовая гамма. Они и продавали что-то из стекла: стаканы, чашки, тарелки, что-то из ткани, какие-то записные книжечки с этой гаммой цвета. В России тоже могли бы быть самоокупаемые музеи, если бы им не давали по рукам. Мы, например, могли бы открыть в нашей галерее небольшое кафе. Не дают разрешения: земля – городская, не музейная. Если уж говорите о том, что музеи должны и могут стать автономными культурными учреждениями, так и позвольте им эту автономию, а не бейте по рукам при каждой возможности».

Все ошибаются. И Кант ошибался. Есть положения, к которым просто не подобрать антиномий. Они аксиоматичны намертво. В случае с инвестиционными вложениями в культуру они тоже есть. Большой вопрос, надо ли было тратить столько средств на шикарную постановку «Маскарада», когда на фронте не хватало снарядов. Но нет никакого вопроса в том, что на школах и больницах экономить нельзя. Вот история, похожая на притчу, на басню с моралью.

Канун первой мировой войны. В России принимается новый военно-морской бюджет. Огромные средства должны быть вложены в строительство сверхмощных военных кораблей. Депутат от Партии кадетов Андрей Шингарев под негодующий рев националистического и милитаристского большинства последней Государственной думы пытается растолковать парламентариям, что основа стабильного общества – хорошая школа, а не броненосец… «Потемкин» и не крейсер… «Аврора». Не очень здоровым и очень необразованным людям, говорил он, вы готовы дать мощные сверхсовременные орудия разрушения. Вы представляете, что из этого может получиться? Не представляли.

В 1918 году Шингарев был заколот штыками в Мариинской больнице революционными матросами, в хлам разнесшими всю великую империю. Как в воду глядел. В океанскую воду, в которую вросли дредноуты, по сию пору прославляемые глупыми, хоть и талантливыми людьми искусства.