Его величество ректор1

• Екатерина Алябьева

Начало нового учебного года в Санкт-Петербургском государственном университете СПбГУ) омрачено неприятным событием: доцент факультета журналистики Сергей Самолетов опубликовал видеообращение к президенту России Дмитрию Медведеву, где обвинил ректора СПбГУ Николая Кропачева в разрушении устоев университета и преследовании ряда преподавателей.

Президент Медведев доценту Самолетову не ответил. Ректор Кропачев критику в свой адрес комментировать не стал. Но любопытно другое – на громкое, разоблачительное, по сути, выступление Самолетова никак не отреагировали его коллеги. Молчит блогосфера, молчат университетские форумы. Журналисты пересказывают слова Самолетова, не в силах ни на кого сослаться, чтобы хоть как-то объяснить, что это: чье мнение выражает доцент, есть ли у него сторонники в университете или, напротив, это выкрик маргинала, не обоснованный реальным положением дел. Сказать пару слов о происходящем согласились только Людмила Вербицкая, ныне президент СПбГУ, и руководитель аппарата ректора Игорь Дементьев. Они единодушны: Самолетов лжет, а его сторонники – это люди, уволенные из университета за плохую работу. Подобные заявления – «их последняя возможность облить грязью университет», резюмирует Вербицкая.

Тем, кто знаком с историей СПбГУ, несложно догадаться, кого имеет в виду его президент. Конфликт ректора с деканами медицинского факультета и факультета журналистики сопровождался потоком взаимных обвинений и черного пиара. Декана медицинского факультета Сергея Петрова ректор уволил из-за подозрения в хищении средств, выделенных на ремонт. Коллеги, симпатизирующие Петрову, рассказывают, что он проявил себя как слишком самостоятельный управленец, пойдя против воли Кропачева в вопросе о строительстве университетской клиники (давний проект декана медфакультета). Марину Шишкину, декана факультета журналистики, ректор также уволил – за недолжное выполнение служебных обязанностей.

Вместе с тем фраза Людмилы Вербицкой «их последняя возможность» оказывается в определенном смысле пророческой, если мы говорим о возможности профессоров и доцентов (и выбранных ими деканов) оказывать влияние на жизнь в университете, на пути его развития. Преподаватели действительно теряют свои последние возможности, то есть властные полномочия. В выступлении Сергея Самолетова есть одна важная составляющая, которая не позволяет трактовать его демарш исключительно как отголосок старой склоки. А именно – справедливое указание на тот факт, что внутренняя жизнь в СПбГУ изменилась кардинальным образом, а объективные предпосылки для этого неочевидны. Петербургский университет действительно получил новый устав, в котором совершенно иначе прописаны полномочия коллегиальных органов как факультетов, так и университета в целом, а также заметно расширены властные полномочия ректора.

Статус обязал

Новый устав потребовался после того, как по инициативе Дмитрия Медведева Санкт-Петербургский государственный университет получил особый статус и особые права (наряду с Московским государственным университетом имени М.В. Ломоносова). Новые права закреплены в федеральном законе «О Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова и Санкт-Петербургском государственном университете» (далее – Закон о двух университетах), подписанном президентом в ноябре 2009 года.

Идея выдвижения двух университетов проста и благородна – вернуть обучению в главных вузах страны престиж, стремительно тающий с 1990-х годов. Сейчас, по исследованиям социологов, высшее образование в России как никогда доступно всем желающим. А желающих очень много (к примеру, по данным 2008 года, 95% выпускников школ Петербурга планировали поступать в вузы). Часть барьеров на пути к получению высшего образования исчезла с появлением платного обучения и открытием новых вузов. Одновременно снизился уровень подготовки в школах, и требования к абитуриентам вынужденно смягчились, открывая дорогу тем, кто при прежних правилах поступал бы в техникумы.

Обратная сторона доступности – потеря былой ценности. Единственный выход для университета – сохранить высокую ценность своего диплома, обособиться, отделить себя от остальных вузов зримой чертой. Закон о двух университетах дает для этого все возможности. МГУ и СПбГУ официально признаны главными университетами страны, президент России отныне лично назначает их ректоров. По закону уровень образования в этих университетах должен быть выше, чем в остальных, то есть выше определенного ГОСТом, поэтому МГУ и СПбГУ получают право разрабатывать и устанавливать собственные учебные программы.

Новые условия работы требовалось закрепить в уставе университета. Но какой масштаб изменений вызывает Закон о двух университетах? Пример МГУ показывает, что изменения в уставе, вызванные необходимостью соответствовать данному закону, могут быть минимальными. Более того, сам Николай Кропачев в интервью «Эксперту С-З» (см. «Выше государственных стандартов», №40 от 19 октября 2009 года) уверял, что редакция устава, если говорить о внутренней организации, будет выражаться в корректировке буквально одной статьи: вместо описания того, как избирают ректора представители университета, короткая формулировка «ректор назначается президентом». В последующие месяцы его позиция явно изменилась. В связи с чем – официальной версии нет. Неофициальная, которую сотрудники вуза обсуждают в кулуарах, проста: Кропачев, очевидно, решил воспользоваться моментом, когда вносились поправки, чтобы полностью переработать устав.

Устав от борьбы

Год назад на пресс-конференции по поводу начала учебного года Николай Кропачев сказал: «Демократичной должна быть работа методических комиссий над учебными программами и формированием учебного процесса. Но вопросы творческой свободы и эффективного использования федеральной собственности – совершенно разные». Новый устав показывает, что вкладывал ректор в этот тезис.

Главное новшество в том, что основные административные полномочия факультетов переданы аппарату ректора, то есть проректорам. «Факультеты с кафедрами объединили в „кусты“, которыми управляют проректоры», – поясняет один из сотрудников факультета международных отношений. В университете 23 факультета, проректоров же с этого года – 14 (полгода назад было пять). Аппарат ректора серьезно вырос, факультеты же, напротив, будут сокращаться. Существенное отличие деканов от проректоров в том, что первых избирают (пусть и не факультеты, как раньше, а общий ученый совет – в соответствии с новым уставом), а вторых назначает ректор. Кропачев не скрывает, что проректоры выгодно отличаются от деканов тем, что это прежде всего те люди, которым он доверяет.

«Раньше у каждого факультета были свои отдел кадров, бухгалтерия, завхоз. То есть большинство насущных вопросов – командировки, кандидатуры преподавателей, мелкий ремонт – легко решалось на месте. Факультету доставалась основная часть средств, полученных от платного обучения и приема иностранных студентов. Эти деньги давали возможность планировать бюджет: нужен новый компьютер – покупали, крыша потекла – чинили. Сейчас же каждый вопрос решается бесконечно долго. Бумаги по утверждению преподавателей, по их нагрузке, участию в конференциях мы подаем в ректорат, там они проходят стадию получения подписей, а мы ждем. Я уже третий раз сдаю отчет о недавней командировке: то секретарь его не так пометила, то проректор подписал не в том месте. Зачем тогда вообще факультет нужен?» – делится один из преподавателей.

Но более существенная проблема в другом. Факультеты сами определяли, как оплачивать работу приглашенных преподавателей – так называемых почасовиков. Единого тарифа по университету нет, договоры заключали факультеты в соответствии со своими потребностями и возможностями. «Объявлено, что должны остаться только преподаватели-штатники. Приглашать читать лекции профессоров, для которых СПбГУ – не основное место работы, запрещено», – рассказывает сотрудник университета. Это значит, что сотрудники научно-исследовательских центров и профессора иностранных университетов не смогут вести в СПбГУ курсы лекций, программы и мастер-классы, если только не перейдут в него на постоянную работу. «Из иностранцев останутся только те преподаватели, с которыми у университета заключен договор. Такие есть, но это далеко не все», – добавляет преподаватель.

Сходная проблема – с надбавками, которые преподаватели получали за публикации в журналах с высоким индексом цитирования, за участие в конференциях и за стаж работы. По этим параметрам факультеты существенно разнятся, например физики традиционно публикуют больше статей, чем гуманитарии и экономисты. Поэтому каждый факультет определял коэффициенты надбавок самостоятельно. «Нам наш проректор обещала, что какая-то система надбавок сохранится, но произойдет перераспределение средств от богатых факультетов бедным. Так что мы с коллегами не знаем, какую зарплату будем получать с этого года», – отмечает преподаватель факультета международных отношений.

Еще одно следствие новых порядков – запрещение переносить экзамены с периода сессии на другое время, что необходимо для студентов, уезжающих на стажировки в иностранные университеты. За рубежом учебные периоды не совпадают с российскими, и студенты часто не могут вернуться в родной вуз точно к сессии (перенос экзаменов раньше тоже разрешали факультеты). При том что СПбГУ последние несколько лет работает над тем, чтобы активно участвовать в болонской системе, предполагающей максимально свободное передвижение студентов между вузами Европы, такая организация выглядит несколько странно.

Мы, делегаты, постановляем

Не меньше вопросов вызывает само появление нового устава, существенно меняющего жизнь университета. Рассказы очевидцев о том, как происходило утверждение поправок, больше похожи на воспоминания заслуженных работников партаппарата, чем на реалии современного инновационного центра. Изменения утверждались в два этапа: обсуждение на ученом совете и голосование на конференции. Ученый совет состоит из 190 представителей факультетов и нескольких студентов-отличников (список утверждается на конференции). Конференция – это отдельный орган управления, который собирается из делегатов, опять-таки членов ученого совета, представителей факультетов и отличившихся студентов. Причем в качестве представителей факультетов, то есть, по сути, «народа», для которого и принимается эта «конституция», выступают в том числе работники хозяйственной части и прочих служб, не связанных напрямую с учебным процессом. Наконец, согласно Закону о двух университетах, готовый документ должен быть завизирован специальным постановлением правительства России.

Как утверждает информационная служба СПбГУ, ученый совет подробно обсудил новый вариант устава и «подавляющим большинством голосов» утвердил документ. Но этот документ нигде не опубликовали. Официальный сайт СПбГУ ничего не сообщил читателям о содержании нового документа. Неофициальный же сайт, организованный преподавателем факультета психологии Владимиром Волохонским, утверждает, что всего за неделю до назначенного голосования главы факультетов получили на конференции два разных проекта устава. «Причем оба кардинально меняли основы управления университетом», – комментирует Волохонский.

В июне конференция научно-педагогических работников, представителей других категорий сотрудников и учащихся СПбГУ приняла новый вариант устава (один из двух предложенных). Желающие, то есть преподаватели-активисты, получили новый документ от своих руководителей на факультетах. На сайте университета он не опубликован до сих пор. Официальное объяснение: зачем публиковать, если в правительстве его еще не подписали? С другой стороны, проректор СПбГУ по правовым вопросам Михаил Кудилинский признает: после утверждения высшей инстанцией «внесение изменений в принятый устав будет объективно затруднено».

Официальный сайт СПбГУ не сообщал о проекте устава и не сообщает о его принятии

В так и не возникшем споре о правомерности выбора такого пути развития, когда ректор, назначенный президентом, контролирует практически все сферы жизни университета, у ректората есть один, но ключевой аргумент в свою пользу: преподаватели устав приняли. Значит, они поддерживают все изменения, инициированные ректором. На страницах университетской газеты так и написано: преподаватели единодушно поддержали новый проект устава. Однако даже поверхностный опрос преподавателей разных кафедр СПбГУ показывает: скрытый конфликт работников университета с администрацией есть. Он развивается с момента избрания Николая Кропачева ректором в мае 2008 года и сейчас, возможно, достиг апогея.

Но выбор большинства сотрудников – мириться с тем, что есть, оставляя недовольство при себе. Один из профессоров университета объяснил эту позицию так: «Если мы остаемся работать в университете, то не можем выступать с публичной критикой. Хочешь критиковать – уходи. Но только едва ли многие профессора и доценты решатся оставить свои места. А те, кто уходит, уходят тихо. Зачем портить отношения – не ровен час придется вернуться». Позиция в целом понятна, и трудно обвинять сотрудников университета в трусости или равнодушии. Как подытожил один из преподавателей, «многие коллеги и студенты новый устав не читали и его изменением не интересуются. То, что буфеты закрыли, – вот это для них воплощение реформы».   

Санкт-Петербург

• Много ли стариков в Бангладеш?
• И тебя проверят
• Не суть важно