Сейсмическое

Пятый угол
Москва, 04.04.2011
«Эксперт Северо-Запад» №13 (509)
«Не спрашивай, по ком звонит колокол, – он звонит по тебе», – написано Джоном Донном в XVII веке, а по-настоящему внятно стало в ХХ и XXI веках

О чем думать, как не о трагедии, обрушившейся на целый народ, на целую страну, и о фантастической стойкости этого народа и этой страны? Когда-то Андрей Синявский, он же Абрам Терц, после долгой жизни на Западе придумал такую метафору: мол, на первый взгляд жизнь эта на удивление хрупка – забастовки, демонстрации, частые смены правительства, кризисы. Но когда долго поживешь этой жизнью, то начинаешь понимать, что хрупкость эта соединена с чрезвычайной прочностью. Это пчелиные соты. Они легкие, но очень прочные. Их так просто не разрушишь.

Разумеется, Андрей Донатович Синявский тут же достроил метафору. Заговорил о России. По его мнению, российская структура – грубо сплетенный мешок. Чем он набит (золотом, песком, дерьмом), не всегда понятно, но швырнуть его так, чтобы он порвался, тоже весьма и весьма сложно, что, собственно, и доказывает весь ход российской истории.

Говорят, что в истории нет сослагательного наклонения, нет возможности эксперимента. Это так и не так. Все же некая возможность эксперимента есть, поэтому история – все же наука, а не искусство. Сколько спорят об Атлантиде! Ее существование отстаивали и отстаивают ученые с сильной эстетической жилкой. Океанолог и поэт Александр Городницкий, скажем. Или Александр Кондратов – математик, лингвист, переводчик Джойса, поэт, дешифровщик умерших языков, от которых остались только таблички. Вот эти ученые доказывают существование Атлантиды. Ученые без эстетической жилки его отрицают.

Страшно сказать, но то, что недавно произошло в Японии, – это ведь и есть трагедия Атлантиды. Но Атлантида погибла почти без следа, а Япония держится. Недавно я был на конференции, посвященной уже упоминавшемуся Андрею Синявскому – человеку-легенде, человеку-скандалу, советскому критику, ставшему антисоветским писателем Абрамом Терцем, получившему за свое превращение шесть лет лагерей, писателю, умудрившемуся поссориться и с советской властью, и с первой волной российской эмиграции. На конференции выступал японский славист Юкио Натано. Быстро и нервно, чтобы уложиться в отведенные 15 минут, он читал доклад об одной из первых книжек Абрама Терца «Мысли врасплох». Доклад назывался «Скорость Андрея Синявского». Я во все глаза смотрел на человека из Атлантиды.

Конечно, во всех писаниях и думах о современной Японии, во всем этом смотрении на ее беду есть элемент некого кощунства, столь свойственного нашей аудиовизуальной цивилизации. Римский поэт и ученый, первый материалист Тит Лукреций Кар в поэме «О природе вещей» обронил жуткую строчку: «Приятно в бурю с берега смотреть на гибнущий в море корабль». Как все материалисты, Лукреций был бестрепетным и жестоким психологом.

Он верно и безжалостно обозначил страшноватое свойство человеческой психики, на котором зиждется интерес к детективу, триллеру, вестерну, трагедии. Все ужасы происходят там, а ты на них только смотришь. А от того, что ужасы происходят в действительности, с одной стороны, страшнее, а с другой (такова природа) – спокойнее. В этом-то и заключается кощунство аудиовизуальной цивилизации. Реальная беда, катастрофа, вселенская трагедия превращаются в картинку на мониторе, в эстетический факт.

После взрыва в «Домодедово» уцелевшие первым делом вытянули мобильники, чтобы успеть заснять впечатляющие кадры, а потом вывесить их в интернете. Какой-то усач, кинувшийся помогать раненым, прикрикнул на снимающих пейзаж после битвы, и те тоже потянулись оказывать посильную помощь, однако ситуация симптоматичная. Тянет зафиксировать беду, тянет на нее посмотреть по той неприятной психологической причине, которую заметил в I веке до нашей эры Тит Лукреций Кар.

Там рвануло, там тряхнуло, а в Питере – не каплет. А ну как у нас закапает? А ну как здесь тряхнет? Если здесь третью зиму подряд не могут справиться с таким стихийным бедствием, как снег и лед, и «сосули» прямой наводкой бьют по темечку прохожих, то что же получится в результате настоящего стихийного бедствия? Кто и как нас из-под завалов выковыривать будет? Лучше не представлять…

По улицам японских городов теперь вместе с полицейскими ходят якудза – следят за порядком. Вы можете себе представить наших якудза вместе с нашей полицией, следящих за порядком? Впечатляющая картинка. У Маяковского были такие строчки: дескать, можно забыть страну, где «зобы растил и пузы, но землю, с которой вместе рос, вовек позабыть нельзя». Богатейшая страна Япония доказала: она и есть та земля, которую позабыть нельзя. Не потому, что она богатейшая, а потому, что она строилась и росла великим трудом и великим тщанием. Ее народ рос вместе с ней. А уж теперь, после этого апокалипсиса, ее точно не забудут ни те, кто в ней живет, ни весь мир.

После доклада о «Мыслях врасплох» к японцу подошла какая-то женщина, пожала ему руку и сказала: «Вы – великий народ. Вы выстоите». Не все так плохо и у нас, в аудиовизуальной цивилизации, раз после ученого доклада находятся женщины, вспоминающие, из какой страны приехал филолог, рассказывавший нам о скорости нашего писателя, о его «мыслях врасплох». Да, в конце концов, и в Питере в актовом зале университета 27 марта прошел благотворительный концерт в пользу жертв японского землетрясения. Были там Елена Образцова, Олег Басилашвили, группа «Лицедеи», молодые поэты. Так что не только кощунство есть в нашей аудиовизуальной… Есть и еще одно свойство, перекрывающее кощунство, – возможность и необходимость всечеловеческого братства, понимания того, что беда, произошедшая где-то совсем далеко, касается и тебя. «Не спрашивай, по ком звонит колокол, – он звонит по тебе», – написано Джоном Донном в XVII веке, а по-настоящему внятно стало в ХХ и XXI веках.

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №13 (509) 4 апреля 2011
    Экология
    Содержание:
    Здесь будет тундра-сад

    Администрация Ненецкого автономного округа ужесточает экологические требования к компаниям, ведущим разработку нефтегазовых месторождений

    Реклама