Архипелаг торможения

• Павел Прохоров

Вступление в силу Договора о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане сняло с повестки дня главную проблему российско-норвежских отношений. Благодаря соглашению Норвегия юридически оформила свою последнюю морскую границу, которая стала самой протяженной в Европе. А оба государства получили возможность добывать природные и минеральные ресурсы в бывшей спорной акватории. «Договор – это не пунктирные линии на карте, которые радуют правовой департамент норвежского МИДа. Мы получили четкие границы нашего континентального шельфа, и современная Норвегия полностью оформилась. Теперь мы можем делать политику на суше», – сказал на презентации правительственного доклада «Северные регионы: видение будущего и его претворение в жизнь» глава внешнеполитического ведомства Юнас Гар Стёре.

Норвегия намерена активизировать двустороннее экономическое сотрудничество, и для этого есть все предпосылки. Например, теперешний уровень взаимной торговли не соответствует возможностям экономик обоих государств. Ожидается, что значительный рост инвестиций последует с началом разработки Штокмановского месторождения, но принятие бизнес-плана проекта уже несколько раз откладывалось. Кроме того, укреплению доверия мешают постоянные конфликты, сопровождающиеся задержанием российских рыболовных судов. Их первопричина – неурегулированный статус акватории Шпицбергена. Поэтому необходим поиск политического решения, которое максимально защитит общие российско-норвежские ресурсы Баренцева моря от претензий третьих стран.

В ожидании Штокмана

Российско-норвежская торговля восстанавливается после кризисного 2009 года. В прошлом году товарооборот достиг почти 19 млрд крон, что эквивалентно примерно 3,1 млрд долларов. Поскольку оба государства – крупные поставщики нефти и газа на мировой рынок, они не торгуют углеводородным сырьем между собой. И этот фактор заметно сказывается на объемах экспорта и импорта, например российско-шведский товарооборот почти в три раза выше. В 2010 году экспорт из России в Норвегию увеличился почти на 60%, а импорт – на 20%. Экономические связи характеризует ограниченность номенклатуры поставок: в отечественном экспорте преобладают цветные металлы, в норвежском – рыба и морепродукты. Рыба составляет около 75% норвежского экспорта в Россию, при этом в прошлом году объем поставок вырос еще на 15% по сравнению с 2009-м. РФ стала второй после Франции крупнейшей страной – экспортером рыбы и морепродуктов.

Сегодня в России зарегистрировано около 100 предприятий с норвежским капиталом. Наиболее крупные инвестиции осуществляются в сектор телекоммуникаций, пищевую промышленность, строительство и энергетику. Большинство норвежских компаний сосредоточены в приграничной Мурманской области, однако «гранды» бизнеса представлены в Москве и Санкт-Петербурге. В Северной столице работают фирмы с многомиллионными оборотами: Statoil Fuel & Retail (АЗС, торговля нефтепродуктами), Jotun (лакокрасочные изделия), Orkla (пищевая промышленность), Den Norske Veritas (сертификация судов). Норвежские банки Nordea и Sparebanken 1 NordNorge открыли в Петербурге дочерние представительства, а компания Radisson развивает гостиничный бизнес.

Ожидается, что товарооборот и особенно прямые норвежские инвестиции в российскую экономику значительно возрастут после начала работ на Штокмановском газоконденсатном месторождении в Баренцевом море. В конце нынешнего года партнеры по проекту – «Газпром», французский концерн Total и норвежский Statoil – должны представить окончательное инвестиционное решение. Утверждение бизнес-плана и сроки сдачи проекта неоднократно переносились из-за значительно снизившихся во время кризиса нефтяных цен.

В последнее время представители Statoil неоднократно заявляли, что для обеспечения рентабельности проекта потребуется формирование специального налогового режима для месторождения. «Если налоговые ставки сохранятся на высоком уровне и мы не получим преференций на добычу и продажу газа, проект станет убыточным», – уверен глава Statoil Хельге Лунд. Представители профильных российских министерств также высказывались о целесообразности освобождения Штокмановского проекта от ряда налогов, но какие-либо решения на законодательном уровне до сих пор не приняты.

Рыбная кость в горле

Одно из наиболее успешных направлений двустороннего сотрудничества – рыболовство. В этом году Смешанная российско-норвежская комиссия по рыболовству (СРНК) отмечала 40-летие. В ее состав входят чиновники профильных министерств, представители отрасли и ученые. Задача СРНК – утвердить квоты на вылов промысловых рыб как для России и Норвегии, так и для третьих стран. Комиссия, созданная еще во времена холодной войны, доказала свою эффективность, о чем свидетельствует постоянный рост популяции промысловых рыб, а также квот на их вылов в арктических морях. Юбилей, однако, был подпорчен: накануне заседания в Калининграде (комиссия собирается поочередно в России и Норвегии) норвежская береговая охрана задержала в акватории Шпицбергена судно «Сапфир-2». Его обвинили в сбросе рыбы за борт и сняли с промысла, доставив в порт Трумсё.

Подобные инциденты случаются в акватории Шпицбергена регулярно. Самым известным стал эпизод осенью 2005 года, когда траулер «Электрон» не подчинился приказу норвежской береговой охраны и ушел в российские территориальные воды с двумя инспекторами на борту. Случай, по признанию дипломатов обеих стран, привел к самому серьезному кризису в двусторонних отношениях в послевоенной истории. Проблему попытались решить на уровне рыболовных ведомств, поскольку в середине 2000-х годов норвежцы постоянно обвиняли российских рыбаков в браконьерстве. Эффективные меры практически изжили незаконный промысел, что признают и наши соседи. Например, Росрыболовство постоянно держит в акватории Шпицбергена судно с российскими инспекторами для лучшего взаимодействия с норвежской береговой охраной. Однако наших инспекторов на борт «Сапфира-2» не допустили, и виной тому – не рыболовство, а политика.

«Норвежцы, по-видимому, считают какие-либо совместные осмотры судов неприемлемыми. Их позиция заключается в том, что только контролирующие органы Норвегии имеют право следить за соблюдением правил рыболовства в зоне Шпицбергена, – рассказал „Эксперту С-З“ представитель России в СНРК специалист в области международного права Сергей Сенников. – На мой взгляд, несовпадение политических позиций в отношении статуса акватории не исключает выработку совместных мер, направленных на борьбу с незаконным промыслом». То, что конфликт перешел в область международных отношений, подтверждают жесткая нота российского МИДа и вызов «на ковер» посла Норвегии в Москве. А норвежские СМИ не оставили без внимания и тот факт, что министр иностранных дел России отменил свой приезд на церемонию по случаю присвоения ему звания почетного доктора в Университет Трумсё.

Требуется перезагрузка

Статус так называемой рыбоохранной зоны, объявленный Норвегией в 1977 году в одностороннем порядке, не признает ни одно из государств, подписавших Парижский договор о Шпицбергене. Норвежцы убеждены, что сфера действия Парижского договора ограничивается сушей и территориальными водами архипелага, то есть 12 морскими милями. А далее действуют статьи Конвенции ООН по морскому праву, предоставляющие прибрежным государствам суверенные права на добычу природных и минеральных ресурсов акватории протяженностью 200 морских миль.

Ряд других государств, и прежде всего Великобритания, полагают, что Парижский договор распространяется также на 200-мильную акваторию и шельф архипелага. Недавно вице-президент Европарламента по делам Арктики британка Дайана Уоллис представила отчет, в котором предлагает заново оценить принципы управления Норвегией архипелагом: «Документ направлен на поиск современных международных структур и решений, основанных на положениях как старого (Парижского. – „Эксперт С-З“), так и более инновационного договора».

Юнас Гар Стёре раскритиковал отчет Уоллис, назвав его «весьма неумной инициативой». «Это попытка возобновить дискуссию о том, каким образом международное право распространяется на арктические регионы, и несостоятельный пример стремления пересмотреть ответственность прибрежных государств», – прокомментировал он в интервью норвежской телерадиокомпании NRK. В новых правительственных предложениях о развитии северных регионов Норвегии проблема Шпицбергена даже не упоминается. Но очевидно, что потребность в добыче нефти и газа в арктических морях лишь обострит противоречия между разными странами. Отечественным дипломатам необходимо найти такое решение проблемы Шпицбергена, которое в первую очередь учитывало бы интересы двух государств, недавно разделивших Баренцево море, – России и Норвегии. Уговорить норвежцев отойти от жестких позиций очень непросто, но высказывание Бисмарка «Политика есть искусство возможного» сохраняет актуальность и в наши дни.  

Санкт-Петербург

• «ЛУКойл» вновь подтвердил свое желание провести SPO в Юго-Восточной Азии
• На руку «Роснефти»?
• «Роснефть», во главе которой встал Игорь Сечин, может превратиться в нефтяной аналог «Газпрома»