Восьмая партия1

• Алексей Клепиков

Как и предполагал «Эксперт Северо-Запад» в начале этого года (см. «Ящик Пандоры уже не закрыть», №2-3 от 24 января 2011 года), новый федеральный избирательный цикл, который должен завершиться 4 марта 2012 года, всерьез закрепил тенденцию к необходимости реанимации диалога власти с обществом, в том числе по важным региональным проблемам. События последних недель показывают, что власть явно растеряна и не знает, что делать дальше. Взаимодействовать с обществом в прежнем административно-палочном ключе уже невозможно, а любая более либеральная модель предусматривает уступки, от которых она за последние 12 лет сама себя отучила.

Расплата за расслабленность

Первые серьезные ростки растущего гражданского самосознания стали пробиваться на свет еще в прошлом году. Чего стоила только отставка губернатора Калининградской области Георгия Бооса, спровоцированная многотысячными митингами, – первая в новейшей истории России, когда руководство на самом высшем – президентском уровне признало: губернатор утратил поддержку населения.

Знаковое событие произошло в 2010 году и в Санкт-Петербурге, где власти под сильнейшим напором градозащитников все-таки отказали «Газпрому» в строительстве 400-метровой башни напротив Смольного. Еще одно важное событие прошлого года – предание суду «жемчужного прапорщика» Вадима Бойко, который 31 июля избивал мирных участников несогласованной акции у Гостиного двора. Суд длился почти год (оглашение приговора ожидается буквально на днях), и прокурор попросил для бывшего омоновца четыре года колонии и три года без права занимать должности в полиции.

На фоне того, что происходило после выборов 4 декабря на Болотной площади в Москве, Пионерской площади в Петербурге и еще почти в ста городах страны, это кажется цветочками. Но ведь были и другие, более ранние цветочки образца 2011 года – вроде явно назревшей необходимости замены губернатора в городе на Неве, и эти цветочки наружу не выпускались, купировались. Тем не менее в какой-то момент нити диалога оказались утеряны. Скорее всего, это случилось 24 сентября на знаменитом съезде «Единой России», когда члены правящего тандема сообщили, что меняются местами. Это расслабило и федеральные элиты, и региональные (те тоже с нетерпением ждали разрешения «проблемы-2012»).

В результате этой расслабленности власть помимо семи «стерильно чистых» партий получила восьмую – так называемую «партию раздраженных горожан», которая не стремится в Думу и даже не требует от Минюста регистрации. Ей не нужен лидер, в ней сторонников Алексея Навального, Григория Явлинского, Геннадия Зюганова и Бориса Немцова примерно поровну. Ей нужен лишь один человек – тот, кто отнесет в мэрию (московскую, питерскую, псковскую и т.д.) заявку на проведение митинга и добьется его согласования. Эта «партия» не требует бюджетных денег в собственный кошелек и настаивает лишь на одном – чтобы с ней считались.

Десятки тысяч (по разным оценкам – 50-80 тыс.) москвичей и 8-10 тыс. петербуржцев на площади и прилегающих улицах – нечто новое для России после путчей 1991-го и 1993 года. Многие во власти склонны винить во всем интернет и даже считают понятия «массовость» и facebook едва ли не синонимами. Роль социальных сетей в организации декабрьских «раздраженных горожан» – действительно серьезный повод для политологических исследований. Но сами по себе социальные сети ни в чем не виноваты.

Нужно четко различать причины массовости последних митингов и коммуникативные возможности «раздраженных горожан». Возможности эти с развитием технологий, безусловно, расширились. Но в августе 1991 года интернета не было и в помине, а Дворцовая площадь все равно не вмещала всех желающих сказать «нет» путчистам. Пенять сегодня на facebook – все равно что в советские годы отправить брачное объявление в газету, а потом, после развода, обвинить во всех смертных грехах главного редактора этого издания.

Суррогаты вместо институтов

Проблема лежит гораздо глубже. Все последние годы власть упивалась негласным договором с обществом: вот вам стабильность, но и вы нас не трогайте. Отчасти этот договор дезавуирован кризисом 2008 года, отчасти – уже упоминавшимся «съездом победителей» 24 сентября, который породил опасения, что нынешняя система будет законсервирована еще на шесть, а то и на 12 лет. Но совершенно точно, что власть помимо этого вела негромкую, но планомерную подрывную работу против самой себя все последнее десятилетие. Суть этой работы можно сформулировать так: подмена реальных общественных институтов суррогатными.

Поначалу «стабильность» выразилась в том, что над избираемыми губернаторами были поставлены начальники – назначаемые президентом полпреды. Затем «стабильность» усилили заменой выборности глав регионов на назначаемость. Обществу предложили осуществлять контроль над губернаторами через выборы в законодательные собрания, ведь только победившая партия может выдвигать кандидатов на этот пост. Но вдруг как по заказу во всех без исключения регионах стала побеждать одна и та же партия. После Беслана прекратилась практика создания парламентских комиссий по расследованию тех или иных происшествий.

Шесть лет назад была образована Общественная палата РФ, и поначалу даже казалось, что она сможет стать параллельным парламентом. Потом появились аналогичные структуры при губернаторах, начальниках ГУВД и т.п. «Шумели» они, как правило, недолго и негромко. На местах избирались также уполномоченные по правам человека, но поскольку избирались они правящей партией, то работали либо недолго, либо сервильно.

И последний пример суррогата – Общероссийский народный фронт (ОНФ), призванный освежить состав фракции «Единой России» в Госдуме и 27 региональных парламентах, избиравшихся 4 декабря. Спустя три недели после выборов об аббревиатуре ОНФ мало кто помнит. Словом, имитацию диалога с обществом для контроля над властью поставили на широкую ногу, но самого-то контроля так и не было.

Декабрьские выборы 2011 года словно разбудили общество. Оно – не везде, конечно, но в мегаполисах уж точно – подошло к той черте, когда возникло четкое понимание: институциональные каналы обратной связи утеряны, и иного способа, кроме улицы, для их восстановления не видно. Отчасти этот протест стимулировал сам президент. Дмитрий Медведев, заработав репутацию активного интернет-пользователя и реагируя благодаря сети на гибель в СИЗО юриста Сергея Магнитского и избиение журналиста Олега Кашина, пользуясь Twitter и демонстрируя на ежегодной пресс-конференции iPad, отчасти сам подвел «партию раздраженных горожан» к регистрации. Уж если не в Минюсте, так в facebook.

Самое неприятное для власти заключается в том, что у «раздраженных горожан» действительно нет ярко выраженного лидера. Был бы им Жириновский, Зюганов, Явлинский или даже несистемный Эдуард Лимонов (Михаил Касьянов, Илья Яшин – неважно), можно было бы вызвать его в Кремль и, как всегда, договориться. Но когда действия тысяч, а тем более десятков тысяч людей не вписываются в логику властей, последние начинают теряться. Первый такой казус произошел год назад на Манежной площади после убийства болельщика «Спартака» Егора Свиридова, когда на улицу вышли националисты, а премьер Владимир Путин потом собрал лидеров фанатских группировок и уговаривал их умерить пыл. Нечто подобное происходит и сейчас: диалог вести оказалось не с кем.

Замаячил второй тур

Власть по традиции выбрала промежуточный вариант – предложила новый набор суррогатов обратной связи с обществом. Согласие на выборность губернаторов и членов Совета Федерации, готовность потратить несколько миллиардов рублей на установку web-камер на всех избирательных участках к президентским выборам 4 марта и даже отсутствие препятствий для регистрации Партии народной свободы (ПАРНАС) Касьянова, Немцова и Владимира Рыжкова – вот основные рецепты реанимации горизонтальных контактов с обществом, которые Путин предложил в ходе четырех с половиной часов прямого телеобщения со зрителями федеральных каналов 15 декабря.

Каждая из этих уступок обставлена условиями. Скажем, на выборы могут пойти только те кандидаты в губернаторы и сенаторы, что прошли «президентский фильтр» (то есть после того, как предложения всех парламентских партий соответствующего региона будут отсеяны главой государства). А ПАРНАС вроде не стыдно зарегистрировать («можно предпринять шаги в сторону либерализации и регистрировать какие-то мелкие партии»), но к Касьянову давно приклеился ярлык «Миша два процента» и министры Герман Греф и Алексей Кудрин якобы еще в начале 2000-х годов «требовали убрать Касьянова из правительства и говорили: мы с этим жуликом работать не будем вместе – или он, или мы».

Все это вкупе с постоянными публичными размышлениями премьера, как сильно зависят выходящие на Болотную и Пионерскую площади прежде аполитичные фейсбуковцы от финансирования Госдепа США, создает ощущение, что в Кремле либо пока просто нет решения относительно «партии раздраженных горожан», либо оно и не планируется.

Если даже и не планируется, то раздражение жителей мегаполисов по мере приближения к 4 марта на убыль не пойдет. Это не значит, что раздражение будет обязательно уличным (все-таки впереди новогодние каникулы, да и время года для многочасовых стояний на улице не самое подходящее). «Кухонное», или фейсбучное, раздражение, как показали события последних недель, столь же непредсказуемо и может вылиться в неожиданный результат на президентских выборах.

Даже с учетом сельчан, согласно опросу близкого к Кремлю ВЦИОМа, в ближайшее воскресенье за Владимира Путина готовы проголосовать всего 42% россиян. Такого низкого рейтинга ни у Путина, ни у Медведева не было никогда. Значит, перед властью замаячил второй тур. А его не случалось ни разу после 1996 года. Можно, конечно, и дальше злить толпу, называя людей американскими марионетками. Но прагматичнее – а именно прагматизмом всегда и отличался Кремль эпохи Путина – включить механизмы диалога. Не суррогатные, а более или менее натуральные. В противном случае есть опасность, что восьмая партия – это не временное явление на выборный период, а всерьез и надолго. 

Санкт-Петербург

• Глава Чечни Рамзан Кадыров назначил на ключевые посты в республике своих сверстников
• Модернизируют и убивают
• Беспартийный и местный