История в бронзе

Культура
Москва, 02.07.2012
«Эксперт Северо-Запад» №26-27 (573)
Сила и гордость правильного честолюбца были в Огюсте Родене и остались навеки в его скульптурах

Фото: Владимир Басов

Где же еще и быть самому трагическому скульптору мира, как не в Петропавловской крепости – самом трагическом месте российской истории, бывшей государственной тюрьме, первой жертвой которой стал сын преобразователя России Петра Великого царевич Алексей? А где же еще и быть революционеру в области скульптуры, как не в том месте, где сидели срока российские революционеры? Где же еще быть человеку, пережившему национальную катастрофу Франции 1870-1871 годов, как не в том месте, где расстреливали первых жертв красного террора?

Голый Бальзак и особенности скульптора

Выставка более чем ста бронзовых скульптур Огюста Родена (1840-1917) и его рисунков открылась в атриуме Петропавловской крепости прямо напротив Петропавловского собора. У самого входа в атриум установлены две авторские бронзовые копии знаменитых памятников Родена «Бальзак» и «Граждане Кале». Всего этих авторских копий в мире 12.

Бальзака поначалу Роден хотел сделать голым. Лепил своего голого Бальзака с ярмарочного борца, которого отыскал в родном городе писателя, Туре. Верный подход. Что прежде всего поражает в Бальзаке? Мощь, борцовская сила. Откровенность, как писал Ленин про Толстого: «Безжалостное срывание всех и всяческих масок». К Бальзаку это относится в большей мере. И рядом с мощью и откровенностью – лихость. Журналистская, ярмарочная. Он мог взять и написать за парижского палача Сансона его мемуары. Гонорар – пополам. Сансон не возражал.

Бронзовая копия первого варианта памятника стоит в атриуме. Она вызвала шок и возмущение. Прикиньте: в России ставят памятник Льву Толстому. Лев Толстой – голый. Боюсь, загремел бы в каталажку. Впаяли бы кощунство и надругательство. Между тем Лев Толстой был бы не против. Семья бы возражала. Словом, во Франции Родена не посадили, но денег на голого Бальзака не дали. Ах так! И Роден сделал Бальзака не то в халате, не то в доминиканской рясе. Только снизу нагло выпирает, приподнимая рясу, мужское естество. Львиная голова вскинута. Ряса или халат небрежно проработаны, Бальзак вытарчивает из нее, как из взвихренного, вздыбленного камня. Это было своеобразное ноу-хау Родена, связанное с его первоначальной профессиональной деятельностью и одной физиологической особенностью.

Роден после франко-прусской войны 1870-1871 годов работал в Брюсселе скульптором-декоратором. Нет, он не делал скульптуры для театральных представлений – это скульптор-оформитель, – а занимался декором домов. Вы идете по городу и видите на домах львиные морды, ангелочков, кариатид, атлантов, выпирающих, вырастающих из стен домов, – это все сделали несостоявшиеся родены.

Из этой профессиональной привычки Роден создал свой стиль. Из стен домов вырастают лица и тела. Вот так и у него в скульптурах – из массы камня или бронзы прорастают юноша и девушка, слившиеся в страстном поцелуе. Кроме того, декор здания должен, не нарушая ансамбля, быть эксцентричным. Опять-таки, обратите внимание на львиные морды на стенах наших зданий: они вписаны в дом, но какие они своеобразные, необычные, резкие. Ту же эксцентричность архитектурного декора Роден перенес в свои скульптуры. Они могут не нравиться, и многим не нравились и не нравятся, но просто пройти мимо них невозможно.

Что же до физиологической особенности Огюста Родена, то он был близорук, а очки надевал очень редко. Натурщиков и натурщиц он разглядывал в упор, чем немало их смущал. Отсюда то сочетание непроработанности общего фона, из которого резко вырывается четкость тела, лица, жеста, остановленного движения.

В роденовском Бальзаке поражает мощь, борцовская сила sever_573_032-1.jpg Фото: Владимир Басов
В роденовском Бальзаке поражает мощь, борцовская сила
Фото: Владимир Басов

«Граждане Кале» и поражение

Напротив Бальзака другое знаменитое произведение Родена – «Граждане Кале». Изможденные люди в отрепьях с веревками на шеях. Первый в мире памятник жертвам, а не триумфаторам. В городе, пережившем кровавые чистки 1930-х – начала 1950-х, городе, пережившем блокаду, «Граждане Кале» на своем месте. Вообще-то, это еще и первый памятник блокадникам. Блокадникам XV века.

Во время Столетней войны между Англией и Францией город Кале выдержал настоящую блокаду. Был полностью обложен английскими войсками. Голод, эпидемии, пожары от обстрелов уже появившихся пушек. Блокада. Англичане обещали пощадить город, если к ним выйдут на казнь руководители обороны в рубищах и с веревками на шеях. Что руководители города и сделали. Рыцари есть рыцари. Англичане пощадили и город, и его руководителей.

Родену заказали памятник. Памятник поражению. Для французов после разгрома во франко-прусской войне это было важно. Сохранить достоинство в поражении. И для Родена это было важно. Первая прославившая его (и вызвавшая скандал) работа (бронзовая ее отливка есть на выставке), «Бронзовый век», сначала называлась «Побежденный», натурщиком для нее стал молодой ветеран только что прошедшей войны. Стоит бритый наголо обнаженный человек, закинув руку за голову, – видно, что это только мгновение. Потому что стоит он не раненый, а убитый. Остановился, пораженный выстрелом или ударом, и сейчас упадет. Так что можно было назвать скульптуру «Убитый».

С названиями у Родена довольно интересная закавыка. Про его скульптуры говорили, что у них 40 профилей и 80 ракурсов. То же и с названиями. Варианты его великого «Поцелуя» называются «Вечная весна», «Ромео и Джульетта», «Паоло и Франческа», а можно придумать еще столько же названий, да хоть «Любовь и смерть».

Однако вернемся к «Гражданам Кале». С ними тоже вышла некоторая неприятность. Роден хотел поставить этот памятник без пьедестала. Просто на мостовую. По многим причинам. Чтобы можно было обойти группу со всех сторон и близко к ней подойти, чтобы подчеркнуть: это одни из нас. Они не возвышаются над нами. Они с нами. За нас готовы принять и позор, и муку, и казнь. Муниципалитет запротестовал. Что за памятник без пьедестала?

Но в этом споре Роден победил. Он пошел напролом, нахулиганил. Потребовал, чтобы в таком случае пьедесталом была 12-метровая башня и чтобы механизм был придуман, дабы скульптурная группа медленно вращалась. В противном случае разрываю контракт. Или без пьедестала, или вращающаяся 12-метровая башня. Отцы города подумали и решили, что, пожалуй, лучше без пьедестала.

«Граждане Кале» – первый памятник жертвам, а не триумфаторам sever_573_032-2.jpg Фото: Владимир Басов
«Граждане Кале» – первый памятник жертвам, а не триумфаторам
Фото: Владимир Басов

Подставки и ад

В атриуме представлены бронзовые отливки статуй Родена из коллекций Патрика Карпентье и Сержа Гольденберга. Раз уж речь идет о бывшем скульпторе-декораторе, ставшем скульптором-революционером, без опыта которого невозможна современная скульптура, нельзя не сказать о… подставках, на которые крепятся бронзовые скульптуры. Для работ Родена подставки важны. Важен фон.

Звездообразные металлические конструкции, на концах лучей которых – скульптуры. Я ни разу не видел, чтобы скульптуры крепились таким образом. Для эксцентричного Родена, Родена-новатора это подходит. Он любил движение. Пусть застывшее, остановленное, но – движение. Тонкие звездообразные конструкции это движение подчеркивают. Фигуры Родена словно висят в воздухе.

Небольшая фигурка знаменитого балетного танцовщика Вацлава Нижинского, прославившегося фантастическим зависающим прыжком. Таким его и изобразил Роден. Изобразил даже не его, а прыжок. Поэтому и лицо у Нижинского чуть смазано, как если бы по этому лицу хлестнул ветер. Женский торс с широко, бесстыдно раздвинутыми ногами: «Ирида – посланница богов». Она приближается к людям вот так – в экстатическом, бесстыжем танце. Радости от ее приближения люди ощущать не могут. Скорее – страх.

Большая часть выставленных скульптур – отливки для монументальной работы Родена «Врата ада». Министерство культуры Франции заказало ему оформление ворот нового музея этнографии. Роден вспомнил о своей первой профессии и горячо взялся за работу. Только делал он ее 20 лет. Музей уже открылся, и ворота у него покуда были обычные, не роденовские. А Роден все работал. Сейчас эти ворота стоят в его музее. Над ними – знаковая для Родена скульптура. Она названа «Мыслитель».

На мой-то вкус это скорее «Печальник», но… Родену виднее. На воротах Роден решил изобразить сцены из любимой им «Божественной комедии» Данте – из той части, что посвящена аду. Почему? Он не объяснял. А в Министерстве культуры и не спрашивали. Думаю, потому, что первобытное состояние человечества, каковым занимается этнография, – ад, из которого выбраться бы, да поскорее.

Прежде чем отливать фигуры, Роден их зарисовывал. Получились роденовские иллюстрации к первой части дантовской «Божественной комедии». Они тоже выставлены в атриуме Петропавловки. Атриум светел и просторен, что создает необходимый оксюморонный эффект для мрачных историй, рассказанных в бронзе. Впрочем, они не такие уж мрачные. В них есть победительная сила, хлесткость. То, что Данте написал о своем политическом противнике Фаринате. Поместил его в круг ада к честолюбцам, по пояс в огненную могилу и сообщил читателям: Фарината, «казалось, самый ад уничтожал презрением». Вот эти сила и гордость правильного честолюбца были в Огюсте Родене и остались навеки в его скульптурах. 

У партнеров

    «Эксперт Северо-Запад»
    №26-27 (573) 2 июля 2012
    ПМЭФ-2012
    Содержание:
    Лик новой индустрии

    Новая волна индустриализации, которую Россия не намерена пропускать, развернет масштабную конкуренцию не столько за инвестиции, сколько за людей, которые способны освоить и приумножить их. И борьба будет серьезной, если учесть, что в ней участвуют не только развивающиеся, но и развитые экономики

    Реклама